Warning: Creating default object from empty value in /home/users/m/mkam/domains/vandeya.ru/wp-content/plugins/buddypress/bp-loader.php on line 71
 Председатель Войскового круга Всевеликого войска Донского Агеев П.М. | Русская Вандея

Председатель Войскового круга Всевеликого войска Донского Агеев П.М.

09.12.2012 в Гражданская война, Казаки в гражданской войне

Председатель Войскового круга                Агеев Павел Михайлович родился в ноябре 1881 года в семье казака-земледельца станицы Клетской Хоперского округа Донской области. Образование получил высшее.

До 1914 г. работал преподавателем в коммерческом училище г. Новочеркасска[iii], а позднее – заведующим общественной гимназией в станице Клетская. В 1921 году находился под судом в Московском реввоентрибунале[iv], за участие в работе Донского круга, но затем от уголовного наказания был освобожден.

С санкции заместителя председателя ОГПУ Мессинга[v] был арестован 14 августа 1930 года в Москве по адресу: Б. Николо-Песковский пер., д.5, кв.10. Среди членов семьи – жена Наталья Захаровна и две дочери, все проживали в Москве. Родители – Михаил Григорьевич и Анна Яковлевна – проживали в ст. Усть-Медведицкой, братья Иван и Георгий проживали также в Москве.

Часть I.

В мае месяце 1917 года я от своей станицы Клетской был избран членом Донского войскового круга. Войсковым кругом в сентябре 17 г. я был избран членом Войскового Донского правительства и во главе делегации был направлен в Петроград для выяснения у Временного правительства[vi] об аресте и отстранении от должности атамана Каледина[vii].

В дальнейшем моя деятельность в Донском войсковом круге протекала следующим образом.

В конце 17 года я был в Киеве на общеказачьем фронтовом съезде, как представитель Донского правительства. На этом съезде я председательствовал.

В декабре 17 года в Новочеркасске третьим съездом Войскового круга я был избран председателем круга, а затем вновь был избран членом правительства.

После того, как в январе месяце1918 г. Донское правительство самораспустилось, я уехал в свою станицу, где находился до августа1918 г., после чего вновь был избран членом Войскового круга и переехал в Новочеркасск, где находился до конца19 г.

В Новочеркасске работал в Войсковом круге, будучи в оппозиции к атаману Краснову[viii] и реакционной части круга, я был ранен единомышленниками Краснова на улице города.

В конце19 г., перед занятием Новочеркасска Красной армией, Войсковой круг, а вместе с ним и я переехали в гор. Краснодар, где был образован Верховный круг Дона, Кубани и Терека, в состав которого я вошел.

Этот круг, совместно с командованием Добровольческой армии[ix] в феврале1920 г. согласился образовать Южнорусское правительство, и я вошел в это правительство, как член по земледелию и землеустройству.

Из состава этого правительства я вышел в марте 1920 года, так как находиться в нем в силу своих убеждений я считал себя невозможным. И тогда же заявил себя сторонником прекращения борьбы с большевиками и признания власти Советов.

После этого я уехал в Тифлис[x], где и находился до прихода туда Красной армии.

В тифлисской газете «Борьба» в апреле месяце1920 г. я поместил открытое письмо, в котором призывал казачество прекратить борьбу с Красной армией.

В апреле месяце1921 г. в Тифлисе был арестован и направлен сперва в Ростов-на-Дону, а затем в Москву, где судим, после некоторого времени нахождения под стражей был освобожден. С этого времени, с конца1921 г. я безвыездно проживаю в Москве, нахожусь все время на советской службе.

Образ жизни мой замкнутый, так как я намеренно стараюсь не иметь никакого общения с бывшими людьми[xi], участвовавшими в свое время в гражданской войне на стороне белых. В Москве я поддерживаю знакомство со следующими лицами:

1)      Савватеев Аристарх Петрович, тесть Свешникова М.С, профессора Военной академии РККА. Живет он Новинский бульвар, 20.

2)      Чипликов Сергей Дорофеевич, бывший член Воскового круга. В1923 г. прибыл из-за границы. Мой сослуживец по Сельскосоюзу.

3)      Дяткин Ефим Осипович – управляющий Московской конторы Закметторга. В 1921 году он управлял Закавказской конторой, и я у него в конторе служил, где и познакомился.

4)      Немцов Иван Павлович – терской казак. В свое время с белыми бежал за границу, где в Праге служил одно время в торгпредстве. Из Праги он уехал в СССР, года 2 тому назад. С Немцовым я встречался изредка.

5)      Знакомая жены Мендельсон Варвара Константиновна.

Кроме перечисленных лиц у меня два раза на квартире был в 1923 году бывший генерал Секретев[xii], который в то время приехал из-за границы.

Первый раз Секретев зашел ко мне со Свешниковым, второй раз он пришел с неким Власовым. Секретеву я в первый его приход сказал, что нам в Москве бывшим людям не полезно встречаться. Этим я хотел дать ему понять, чтобы он не бывал у меня. После 1923 года я два раза случайно встретил Секретева на улице, с которым после мимолетного разговора расходился.

Кажется в 1924 году, точно не помню, когда я ее был на службе в Сельскосоюзе, туда пришел бывший белый полковник Гущин Александр Федорович (кажется, которому я заявил, что к себе я его на дом не приглашаю, так как видеться с ним для меня вредно). После этого Гущина я больше не видел.

С Доном у меня связи никакой нет. За все время моего нахождения в Москве у меня были три человека (были 2 человека до25 г.). Бузулуцков Иван Тихонович, казак станицы Клетской, приезжал в Москву со стариком Зотовым. Приезжали они в Москву за покупками.

Синев Василий Федорович, бывший член Войскового круга, в данное время жительствует в Воронежской губернии. Он приезжал ходатайствовать о восстановлении его в избирательных правах.

Давыдов Иван Дмитриевич, бывший член Войскового круга, переехал он на постоянное жительство в Москву или найти здесь какую-либо работу.

Из-за границы мне в 1929 году прислал открытку бывший народный учитель эмигрант Улитин Григорий и одно письмо бывший член правления Московского народного банка – Автономов. На оба письма я не ответил потому, что не хотел писать за границу.

За время моего нахождения в Москве у меня на квартире никогда никаких сборищ казаков, которые вели бы контрреволюционные разговоры, не было.

Лично ко мне никто с какими-либо контрреволюционными предложениями никогда не обращался.

Петр Агеев.

Часть II.

В 1917 году был избран членом Донского войскового круга и на нем занимал должность товарища[xiii] председателя, а в декабрьской сессии был председателем.

В начале сентября месяца 1917 года второй сессией круга был избран членом Донского правительства; затем был послан с делегацией членов Круга в Ленинград (тогда Петроград), к Временному правительству, для урегулирования вопроса об отмене требования правительства об устранении атамана Каледина с должности. Будучи в Ленинграде, входил членом во Временный совет республики (так называемый предпарламент). Числа 18-19 октября Донское войсковое правительство телеграфно предложило мне выехать в Киев, где в то время открывался Всеказачий фронтовой съезд. На этом съезде я был избран председателем до момента военной обстановки в Киеве, после провозглашения Октябрьской революции, когда съездом был избран Военный комитет в составе военных членов съезда, который и принял на себя руководство съездом. А когда съезд из Киева переехал в Новочеркасск, я снова председательствовал на съезде до его закрытия.

На круге, будучи беспартийным, я все же считался одним из вождей демократической части казачества и разработал основные положения Закона об отчуждении помещичьих, купеческих, офицерских и других крупноземельных частных владений, а также настаивал на том, чтобы казаки правили Доном не одни, а совместно со всем населением, т.е. с крестьянами, рабочими и горожанами.

Это было принято на 3-м декабрьском круге, после которого имел место съезд неказачьего населения, избравший своих представителей в состав Объединенного правительства (7 казаков, 7 неказаков и сверх этого Донской атаман и его помощник). Я был членом этого объединения Правительства до конца января месяца, когда это правительство, примерно за две недели до занятия Новочеркасска Красной армией, вышло в отставку, причем Каледин застрелился.

В бытность членом Объединенного правительства, я ездил в Каменскую станицу, где образовался Военно-революционный комитет казачьих полков, для переговоров с членами Комитета, после чего и члены Комитета приезжали в Новочеркасск, для переговоров с Войсковым правительством.

Намечалось было соглашение на том, чтобы в начале февраля месяца созван новый круг, выбранный всем населением Дона, и ему передать власть, но это соглашение не было реализовано, главным образом вследствие своевластия партизанских отрядов, которые уже слабо признавали власть войскового Правительства.

Таким образом, с ноября месяца1917 г. до конца января1918 г. я был, как член Правительства Донского, противником Советской власти.

Почему я не признал Октябрьскую революцию в 1917 году и в 1918 году? Ответить на этот вопрос коротко трудно. Во 1-х нужно отметить что, не будучи до 1917 года политическим работником, я все же воспитал убеждения, что Всероссийское учредительное собрание[xiv] есть важный орган власти. О том, что кроме демократической буржуазной республики есть другая форма власти трудящихся, именем власть советов, я не думал и не знал. Во 2-х, в 1917 году я, почти со всем Кругом, мыслили, что диктатура пролетариата не выдержит натиска германских войск, а если Германия победит, то она насадит опять династию Романовых[xv], и, следовательно, завоевания революции все будут потеряны. В 3-х, жил по преимуществу в станицах и имел очень малый опыт непосредственного общения с индустриальным пролетариатом, я имел очень мало представления об его творческих и организаторских способностях. В 4-х, казалось тогда, что большевики идут против массы народной, и я, как избранный свободным голосованием, не в праве бросать свой пост. Когда же к концу января 1918 года выяснилось, что народная масса Дона нас не поддерживает активно, мы, т.е. Донское объединенное правительство, вышло в отставку, как это отмечено уже выше, примерно за две недели до занятия Новочеркасска Красной армией. Я поехал к себе на родину в Клетскую станицу, имея намерение заниматься школьной работой. Однако в станицах в это время еще не было порядка, была угроза пострадать от местных самосудов, и я прожил 3 месяца в степных хуторах, очень уединенно, почти никого не встречая.

В апреле или мае месяце, точно не помню, в Усть-Медведицком округе началось восстание, начали его казаки станицы Усть-Хоперской. Во главе восстания стал Совет восставших станиц и хуторов, к которому я не имел никакого отношения; узнал же об этом совете лишь тогда, когда в конце мая или начале июня приехал в Усть-Медведицу. В августе месяце восставшие против Советской власти станицы выбрали членов Войскового круга, и я был избран от станицы Клетской.

Проживая в феврале, марте и апреле уединенно и встречая только отдельных, единичных знакомых, я в беседах, поскольку об этом заходила речь, высказывался против восстания, но влияния я не имел.

Войсковой круг при атамане Краснове.

Войсковой круг при атамане Краснове был много реакционнее, чем круг 1917 года. Сам генерал Краснов был монархист и почти не скрывал этого; в земельном вопросе поддерживал помещиков против крестьян; был против предоставления прав Донского гражданства крестьянам, рабочим и горожанам; был сторонником крутых мер по отношению ко всем непослушным, но особенно к крестьянам, захватившим в 1917 году помещичьи и войсковые земли.

Я и часть членов круга, по преимуществу – от верхних станиц, был против политики Краснова в земельном вопросе, в крестьянском вопросе, как и противником суровых репрессий, прославившимся его правительством. Но донского атамана Краснова поддерживало германское командование, и он был выбран в сентябре месяце 1918 года донским атаманом.

Так как я продолжал бороться против системы и принципов управления и политики атамана Краснова, то я навлек сильный гнев дворянства, помещиков и высшего офицерского состава, а частично и низшего. В результате этого, в ночь с 1 на 2 февраля 1919 года в меня стреляли два человека в военной форме (говорили тогда, что это были: офицер для поручений при командующем Донской армией хорунжий Морозов, а имени другого не называли). После ранения и операции я два месяца (февраль и март) пролежал в больнице, а потом ездил лечиться в Пятигорск[xvi], откуда вернулся в половине июня месяца 1919 года.

Войсковой круг при атамане

Богаевском А.П.[xvii]

 

В это время атаман Краснов был сменен, и круг на его место выбрал атаманом генерала Богаевского, Африкана Петровича.

Когда я вернулся из Пятигорска, президиум Круга (я в это время не входил в президиум) решил поставить на обсуждение проект земельного закона, разработанный земельной комиссией, которой я был председателем, и меня назначили докладчиком. Я соглашался быть докладчиком, но с тем условием, что вслед за земельным законом будет поставлен вопрос о привлечении к управлению областью также и неказачьего населения[xviii]. В этом смысле была кругом сделана декларация, но потом круг своего обязательства не выполнил.

Проект же земельного закона был принят и стал законом, но тут выяснилось, что при атамане Богаевском очень усилилась власть и влияние добровольческого командования, в частности генерала Деникина[xix]. Вследствие противодействия Добровольческой армии и дворянских кругов, а также и высшего командного состава армии, утверждение закона и его проведение в жизнь очень затянулось. Ближайшим же результатом земельного закона была усиленная злоба против меня, так что летом я получил одно за другим два вызова на дуэль (дворянином Ефремовым и полковником Бабкиным).

Обстановка 1919 года впервые серьезно показала, что казачество, в демократические убеждения которого я верил, (я говорил о том казачеству, которое было представлено на круге) очевидно, не способно стать в политической борьбе самостоятельной демократической силой, начинало становиться ясным, что борьбой против Советов руководит реакция – сословная, земельно-капиталистическая, а казачество используется им только в качестве мотора. Но я должен признать, что публично летом и осенью 1919 года о прекращении борьбы с Советской властью не заявлял.

И все же, на заседании Комиссии законодательных предположений (круг в это время был распущен) я поднимал речь о том, желали ли попыток нащупать какое-либо соглашение о прекращении военных действий. В конце ноября или самом начале декабря месяца1919 г. было частное совещание членов круга, на котором участвовали и военные, и многими высказывалась мысль о том, что борьба против Советской власти вырождается и уже, пожалуй, и выродилась в борьбу за привилегии богатых классов, и по этой причине следует ее кончать. Но это были только суждения.

 

Кубань и Верховный круг Дона, Кубани и Терека.

 

Тем временем Красная армия имела большие успехи на фронте, а казачьи и добровольческие части отступали, и в самом конце декабря месяца 1919 года Войсковой круг и правительство переехали на Кубань, где в январе месяце 1920 года был открыт Верховный круг Дона, Кубани и Терека[xx] (каждое войско было представлено 50 делегатами). Верховный круг ставил себе задачу образовать объединение, управление Дона, Кубани, Терека и повести самостоятельную политику, освободившись от давления Добровольческого командования. Эта задача не была разрешена удовлетворительно. С одной стороны было давление великобританского представителя (генерал Хольман[xxi]), который заявил, что Великобритания дает оружие и снаряжение только генералу Деникину; с другой стороны действовал террор: летом был убит офицерами Добрармии председатель Кубанской рады Рябовол[xxii], а генералом Покровским[xxiii], по приказу Врангеля[xxiv] и с одобрения Деникина, был повешен в Краснодаре член Кубанской рады Кулабухов[xxv]; офицеры из конвоя и частей Покровского и Врангеля терроризовали членов круга; наконец, большое влияние на решение круга оказывали донской атаман Богаевский, терский атаман Вдовенко[xxvi] и командующий Донской армией генерал Сидорин. Нужно также подчеркнуть, что и сами члены Кругов и рады оказались не на высоте задачи. Исторические эпохи требуют для решения своих задач и вопросов значительно более крупных людей, чем были мы.

В результате всех обстоятельств получился такой компромисс: генерал Деникин согласился ограничить свою власть в законодательных делах и в делах управления Законодательной палатой, пред которой должно было нести политическую ответственность правительство, организовавшееся на принципе парламентаризма председателем по поручению г. Деникина.

Правительство это было сформировано Н.М.Мельниковым, я вошел в него в качестве члена по ведомству земледелия и землеустройства.

Правительство это, сформированное в начале февраля месяца, продержалось на Кубани до 8 марта по старому стилю, и затем переехало в Крым, так как Кубань была занята Красной армией.

Крым.

По дороге в Крым я заявил председателю правительства Н.М. Мельникову, что я выхожу в отставку, так как прихожу к убеждению, что вся наша борьба с советской властью была величайшей политической ошибкой. Я называю это величайшим заблуждением, а не преступлением единственно потому, что в этой борьбе не преследовал никаких личных целей и был участником борьбы против Советской России до самого марта1920 г., потому, что не верил в то время в творческие силы пролетариата и думал, что демократическая республика больше соответствует помыслам Родины.

И вот, борясь против власти Советов во имя демократизации (Учредительное собрание, земельный закон, представляющий землю крестьянству, рабочее законодательство, охраняющее права и интересы рабочих) я постепенно, на опыте убеждался, что все это только мои иллюзии, что на самом деле борьбой руководит генералитет, дворянство, капиталисты и что в результате борьбы восстанавливается старая дореволюционная монархическая Россия.

Бороться за привилегии высших классов против интересов широких трудящихся масс я не должен был.

Тогда я подал прошение об отставке и вышел из правительства. Один мелкий штрих. Лишь только я перестал быть членом правительства, я был в Феодосии задержан контрразведкой ген. Слащева[xxvii]. Только помощь П.В.Чайковского[xxviii], который имел некоторое значение у ген. Хольмана, выручила меня от ареста.

Тифлис.

Когда я вышел из состава правительства, стал вопрос, что делать. К слову сказать, дня через 2-3 после моей отставки генерал Деникин передал власть генералу Врангелю (был созван совет военачальников, на котором барон Врангель был «избран» преемником), так что и большинство других членов Ю.-Р. правительства стали свободны от портфелей. Все члены бывшего Южно-Русского правительства решили ехать за границу, и я просил завезти меня в Батум[xxix], чтобы ехать отсюда в Грузию. У меня были две задачи проведения этого моего решения:

1- помочь нашим беженцам, рядовым казакам, вернуться из Грузии на родину, и

2-я – чувствовал потребность, лучше сказать, категорическое пребывание своей совести не уходить с родины, что я моим участием в борьбе против советов причинил много вреда, а усиленной работой над восстановлением ее хозяйства и культурной жизни загладить мою вину перед рабочими и крестьянами, и казаками советской России.

В Тифлисе я начал с того, что поместил в газете открытое письмо к донским казакам, в котором признавал борьбу нашу с советской властью тяжким заблуждением и призывал их, оставивши белых, признать советскую власть своею властью. Затем, по договоренности с полпредом т. Кировым[xxx], группой членов круга, оказавшихся в Грузии, была послана делегация в советскую Россию и на Дон (в составе Синева, Медведева и др. членов), которая по возвращении сделала заявление к казакам о том, что надо ехать всем на родину, признавать соввласть и работать.

Я же лично поступил на службу в Тифлисское отделение Московского народного банка, а затем перешел в Управление закавказскими конторами Центросоюза, где работал до марта месяца 1921 года, когда (7 числа) я был арестован Особым отделом ХI Красной армии. Так как я был болен тифом, то начальник Особого отдела тов. Панкратов освободил меня на слово из больницы при Особом отделе до выздоровления. Когда я выздоровел, (это было примерно в половине апреля), я был отправлен в Москву, через Ростов. Товарищ Панкратов допрашивал меня и о моей работе на Дону и Кубани, и о причинах выхода из борьбы и признания советской власти, и о работе в Тифлисе.

Из Тифлиса до Ростова я ехал (вместе с Давидом) под конвоем одного красноармейца, а из Ростова-на-Дону под конвоем, помнится, 3-х красноармейцев.

По прибытии в Москву был в заключении, сначала во Внутренней тюрьме ВЧК[xxxi] (ГПУ), затем в Бутырской. Примерно в августе месяце 1921 года состоялось определение Коллегии ВЧК (ГПУ)[xxxii] о предании меня суду Московского революционного трибунала, после чего я был переведен в Таганскую тюрьму. После следствия, [про] веденного следователем трибунала, который, принимая с одной стороны мой добровольный выход из борьбы до ее окончания, помещение в газете «Борьба» открытого письма, с призывом прекратить борьбу и признать Советскую Россию, мою честную работу в советской кооперации, амнистию ВЦИК[xxxiii]а по случаю побед над белыми армиями и мое раскаяние в политических заблуждениях, постановил меня простить и от наказания освободить.

Москва.

7 декабря 1921 г. я был освобожден из Таганской тюрьмы и, помнится, 19 декабря поступил на работу в «Сельскосоюз» (Всероссийский союз сельскохозяйственной кооперации). Затем я последовательно работал в Совете центров сельскохозяйственной кооперации, Союзе союзов сельскохозяйственной кооперации и Хлебоцентре. В последнем, в связи с сокращением штатов, я был сокращен с 15 августа 1930 г. И должен был 15 августа с путевкой учраспреда направиться в распоряжение отдела кадров НКЗ СССР[xxxiv], когда был арестован (в ночь с 14 на 15 августа). Кроме работы по сельскохозяйственной кооперации я работал преподавателем на курсах Москадрообра, работа эта продолжалась с1923 г. по июль месяц 1930 года.

В 1927 году по моему ходатайству мне президиумом ВЦИКа предоставили избирательные права, которых я был лишен, как бывший член президиума войскового круга и член Южнорусского правительства.

23/09-30г.

Гражданину следователю.

От арестованного МОК № 101 – Павла Агеева.

22/09-30г. вы сказали, что я являюсь «центром» притяжения разных казачьих элементов, которые группируются в контрреволюционную организацию. Если бы «центра» не было, то не возникло, надо полагать, наше дело.

«Центра» на самом деле нет, ибо я никого не объединяю и не центрирую, для какой бы то ни было организации и контрреволюционной работы.

Но если кажущийся «центр» сделает попытку убрать себя, то, надо полагать, и привлекаемые вместе со мной мои знакомые получат освобождение. Вот эта моя попытка «убраться» пусть убедит вас, что никакого «центра» и никакой контрреволюционной организации нет, и что, в частности с Немцовым, никакой беседы об эмиграции в целом у меня не было.

23/09-30г.

П.Агеев.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 2.

Начальнику 5-й группы ОО ОГПУ тов. Горбак

от опер. работника 5-й группы Козлова И.К.

 

Рапорт

 

Настоящим довожу до Вашего сведения, что в ночь с 25-го на 26-е сентября с.г. арестованный по делу ликвидированной в Москве контрреволюционной казачьей организации, бывший член Южнорусского белого правительства, председатель Донского войскового круга, Агеев Павел Михайлович, содержавшийся в Бутырской тюрьме, покончил жизнь самоубийством, путем удушения.

При осмотре на месте трупа и камеры, где содержался Агеев, опросом арестованного Никитина К.Н., (содержался в одной камере с Агеевым) и дежурных надзирателей Редрухина и Грешнева – выяснено следующее:

Агеев повесился в своей камере на трубе парового отопления между 5-6 часами утра, после очередного обхода камер надзирателями.

Петлей Агееву для удушения послужил кожаный ремень, которым Агеев связывал свою постель (одеяло, подушку) во время его ареста. Кроме этого ремня в агеевской камере было обнаружено еще два поясных ремня, из которых один принадлежал Агееву, а второй арестованному Никитину.

В связи с указанным необходимо отметить, что при наличии в одиночных камерах у арестованных кожаных ремней, для любого арестованного при желании нет никакой трудности применить их не только для удушения, но и для других целей.

Осмотром вещей Агеева в кармане его брюк, в бумажнике, была обнаружена записка, написанная рукой Агеева на имя следователя, датированная 23/09 – с.г., из которой видно, что Агеев заблаговременно готовился к самоубийству из-за нежелания давать объяснения, как о своей контрреволюционной деятельности, так и деятельности лиц, связанных с ним, выжидая для этого подходящее время.

Арестованный Агеев за время с 14-го августа с.г. допрашивался восемь раз. Последний допрос произошел 22/09-30 г.

 

Ст. оперативный работник 5-й группы ОО: Козлов

«___» сентября 1930 года.

 

Материал любезно представлен нашим Любезным другом и Соратником В.Марковчанином.


[i] Войсковой Круг – общевойсковое собрание у донских, волжских, яицких, гребенских и терских казаков в 16-18 вв. (у украинских — Сечевая Рада), решавшее вопросы войны и мира, организации военных походов, дележа военной добычи и жалования, выбора атаманов и других должностных лиц. Являлся высшим органом власти и высшей судебной инстанцией каждого Войска. После 1917 Войсковые круги были созданы на Дону, Тереке и в других казачьих областях;  просуществовали до установления советской власти.

[ii] Официальное наименование Донского казачьего войска в данный период времени. Считается, что Войско возникло во 2-й пол. XVI века. на Нижнем и Среднем Дону. С конца XVI века несло охрану южных границ России, размещаясь в области Войска Донского. Упразднено с установление советской власти.

[iii] Новочеркасск – город в Российской Федерации, в Ростовской области. Основан в 1805 году как административный центр Земли (с 1870 г. — Области) Войска Донского.

[iv] Революционный военный трибунал – чрезвычайный судебный орган в советской России, действовавший в годы гражданской войны.

[v] Мессинг Станислав Адамович (1890-1937) — член партии большевиков с 1908 года, активный участник революционного движения. После Октябрьской переворота был секретарем Сокольнического исполкома и председателем Сокольнической районной ЧК.  С декабря 1918 года — член коллегии и заведующий секретно-операти- вным отделом Московской ЧК. В июле 1920 года утвержден членом коллегии ВЧК. С января 1921 года — председатель Московской ЧК. В ноябре 1921 года назначен председателем Петроградской ЧК. С октября 1922 года — командующий войсками ГПУ Петроградского округа, затем — руководитель Ленинградского ОГПУ и заместитель Председателя ОГПУ. С 27 октября 1929 по 31 июля 1931 года возглавлял внешнюю разведку. В 1931 году был переведен на руководящую должность в Наркомат внешней торговли. В 1937 году по необоснованному об-винению арестован и расстрелян. Реабилитирован в 1956 году.

[vi] Временное правительство — высший орган власти и управления в России в период со 2 марта по 25 октября 1917 года. Возникло в дни Февральской революции в ходе переговоров членов Временного комитета,  Государственной думы и Исполнительного комитета Петроградского Совета.

[vii] Каледин Алексей Максимович (1861-1918) — российский военный деятель, генерал от кавалерии (1916). С 1917г. — войсковой атаман Донского казачьего войска, активно участвовал в борьбе с Советской властью. 28 января 1918 г. генерал Корнилов известил Каледина о решении отвести Добровольческую армию на Кубань, поскольку в условиях наступления красных и при отсутствии поддержки со стороны казачества ей грозит гибель. 29 января Каледин собрал заседание правительства, на котором сообщил о решении командования Добровольческой армии и о том, что для защиты Донской области от большевиков на фронте нашлось лишь 147 штыков. Он также заявил, что в таких условиях слагает с себя полномочия войскового атамана. В тот же день Каледин покончил с собой выстрелом в сердце. В своем предсмертном письме генералу Алексееву он объяснил свой уход из жизни «отказом казачества следовать за своим атаманом».

[viii] Краснов Петр Николаевич (1869-1947), российский военный деятель, генерал-лейтенант (1917). В августе-сентябре 1917 г. командир 3-го конного корпуса, в октябре 1917 г. вместе с А. Ф. Керенским возглавил антисоветские вооруженные выступления. В 1918 — начале 1919 гг. атаман Всевеликого Войска Донского и командующий белоказачьей армией. С 1920 г. в эмиграции. Во время Великой Отечественной войны (1941-1945) сотрудничал с гитлеровцами. По приговору советского суда казнен через повешение.

[ix] Добровольческая армия — белогвардейское воинское формирование на Юге России, сформированное в годы гражданской войны. Создана в ноябре-декабре 1917 г. в Новочеркасске. Первоначально комплектовалась на добровольческой основе, затем путем мобилизации. Возглавлялась генералами М. В. Алексеевым, Л. Г. Корниловым, генерал-лейтенантами А. И. Деникиным, П. Н. Врангелем, В. З. Май-Маевским. С 1919 г. в составе «Вооруженных сил Юга России». Численность от 2 тыс. человек (январь 1918 г.) до 50 тыс. человек (сентябрь 1919 г.). В октябре 1919 — марте 1920 гг. Добровольческая армия разбита частями Красной армии; ее остатки вошли в состав армии Врангеля, переброшенной в Крым.

[x] В настоящее время – г. Тбилиси, столица Республики Грузия.

[xi] «Бывшие люди» — широко бытовавший в послереволюционные годы термин, которым обозначали представителей высших сословий царского времени, а также чиновников, занимавших различные ответственные должности.

[xii] Секретев Александр Степанович (1880-1930) — генерал-лейтенант, активный участник гражданской войны на юге России. Командовал конной дивизией и корпусом. С ноября 1920 года — в эмиграции, затем возвратился в советскую Россию. Вместе с группой казачьих генералов, старших офицеров и политиков был арестован по делу так называемого «Казачьего блока» и расстрелян. Более подробную справку о нем см. в Приложении № 2.

[xiii] Имеется в виду должность заместителя председателя  войскового правительства.

[xiv] Учредительное собрание — представительское учреждение в России, созданное на основе всеобщего избирательного права для установления формы правления и выработки конституции. В 1917 г. лозунг Учредительного собрания поддерживали большевики, меньшевики, кадеты, эсеры и другие партии. Созыв Учредительного собрания считался главной задачей Временного правительства, о чем оно заявило 2(15) марта. Выборы проходили с 12(25) ноября 1917 до нач. 1918 г. За эсеров проголосовало ок. 59% избирателей, за большевиков — 25%, за кадетов — 5%, за меньшевиков — ок. 3%, избрано 715 чел. Заседание состоялось 5(18) января 1918 в Таврическом дворце в Петрограде, явилось 410 депутатов. Преобладали эсеры-центристы; большевиков и левых эсеров — 155 человек (38,5%). Отказалось принять ультимативное требование большевиков о признании декретов съездов Советов и было разогнано в 5-м часу утра 6(19) января. В ночь с 6 на 7(20) января Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет принял декрет о роспуске Учредительного собрания, что способствовало обострению гражданского противостояния в стране.

[xv] Династия русских царей и императоров в 1613-1917 годах.

[xvi] Пятигорск — город (с 1830) в Российской Федерации, в Ставропольском крае. Бальнеологический и грязевой курорт в группе Кавказских Минеральных Вод. Расположен на р. Подкумок и склонах гор Машук и Горячая.

[xvii] Богаевский Африкан Петрович (1872-1934) — генерал-лейтенант (1918). Окончил Донской кадетский корпус, Николаевское кавалерийское училище (1892), Николаевскую академию Генерального штаба (1900). Участник первой мировой войны и Белого движения. Председатель Донского правительства (при атамане Краснове), (1918—1919), председатель Южно-Русского правительства (1919-1920). В феврале 1919 года избран новым атаманом войска Донского. После эвакуации из Новороссийска — вместе с Кругом в Крыму у генерала Врангеля. Эвакуировался из Крыма вместе с Врангелем в ноябре 1920 года. В эмиграции проживал в Константинополе, Софии, Белграде и Париже, где и скончался.

[xviii] Его обычно называли иногородним.

[xix] Деникин Антон Иванович (1872-1947) — российский военный деятель, генерал-лейтенант (1916). В Первую мировую войну командовал стрелковой бригадой и дивизией, армейским корпусом; с апреля 1918 г. командующий, с октября главнокомандующий Добровольческой армией, с января 1919 главнокомандующий «Вооруженными силами Юга России» (Добровольческая армия, Донская и Кавказская казачьи армии, Туркестанская армия, Черноморский флот); одновременно с января 1920 г. «Верховный правитель Российского государства». С апреля 1920 г. в эмиграции.

[xx] Имеются в виду Всевеликое войско Донское, Кубанское казачье войско и Терское казачье войско.

[xxi] Генерал Хольман — военный представитель Великобритании при ставке генерала Деникина.

[xxii] Рябовол Николай Степанович (1883-1919) — казачий политик и общественный деятель, председатель Кубанской Краевой Рады. Убит в июне 1919 года.

[xxiii] Покровский Виктор Леонидович (1889-1922) – военачальник в Белом движении в годы гражданской войны. Последовательно командовал Кубанской конной бригадой (1918), конной дивизией и корпусом. Летом 1919 года руководил Волжской группой Вооруженных сил Юга России (ВСЮР). С декабря 1919 года по февраль 1920 года командовал Кавказской армией ВСЮР, затем эмигрировал. Убит в стычке с болгарской полицией.

[xxiv] Врангель Петр Николаевич (1878-1928) — барон, российский военачальник, генерал-лейтенант Генштаба. Один из руководителей белого движения на Юге России. После неудачи белого движения возглавлял Русскую армию на чужбине, стараясь сохранить ее для последующего победоносного реванша в новой гражданской войне. Осознав несбыточность этих планов, барон Врангель принимает решение об уходе из политики. Скончался 25 апреля 1928 г. в Брюсселе.

[xxv] Кулабухов (Калабухов) Алексей Иванович (1880-1919) — в 1917-1919гг. член Кубанской краевой Рады и делегации Рады на Парижской мирной конференции 1919 года. После возвращения из Парижа 20 ноября 1919 года был повешен по приказу главнокомандующего ВСЮР генерал-лейтенанта Деникина.

[xxvi] Подробнее об атамане Терского казачьего войска Вдовенко см. в главе III.

[xxvii] Cлащов (Слащев) Яков Александрович (1885-1929)  — видный белый военачальник, генерал-лейтенант (1920).  В начале 1921 Слащов вступил в тайные переговоры с советскими властями, получил разрешение вернуться в Россию и обещание трудоустройства по специальности. 21 ноября 1921 он прибыл в Севастополь, откуда в вагоне Ф. Э. Дзержинского, прервавшего ради этого свой отпуск, выехал в Москву. Слащов был амнистирован и в июне 1922 зачислен на должность преподавателя (с 1924 — главного руководителя) тактики Высшей тактическо-стрелковой школы командного состава «Выстрел». Обратился к солдатам и офицерам Русской армии с призывом возвращаться на родину. Опубликовал ряд статей в военной печати. В 1924 вышла его книга «Крым в 1920 г. Отрывки из воспоминаний» (1924; 2-е издание, 1990). 11 января 1929 был убит у себя на квартире неким Коленбергом, показавшим, что он застрелил Слащова в отместку за брата, казненного в Крыму по его распоряжению. В литературе высказывалось предположение, хотя и не подкрепленное документами, что убийство Слащова, совпадающее по времени с репрессиями против бывших офицеров царской армии в 1929-30, могло быть организовано советскими карательными органами. События жизни Слащова легли в основу создания образа генерала Хлудова в пьесе М. А. Булгакова «Бег». Подробнее об операции по возвращению Слащова в советскую Россию см. Хинштейн А.Е. «Подземелья Лубянки». М., «Олма-пресс», 2005.

[xxviii] Чайковский П.В.

[xxix] Ныне г. Батуми, столица Аджарии в составе Грузии.

[xxx] Киров (Костриков) Сергей Миронович (1886-1934) —  советский политический деятель. С 1921 г. 1-й секретарь ЦК КП Азербайджана. С 1926 г. 1-й секретарь Ленинградского губкома (обкома) и горкома партии и Северо-Западного бюро ЦК ВКП (б); одновременно в 1934 г. секретарь ЦК ВКП (б). Член ЦК партии с 1923 г. (кандидат с 1921). Член Политбюро ЦК с 1930 (кандидат с 1926). Застрелен террористом.

[xxxi] Всероссийская чрезвычайная комиссия — в 1917-22 гг. орган, созданный для борьбы с контрреволюцией и саботажем. Основана (во главе с Ф. Э. Дзержинским) в декабре 1917 г. В 1918 г. были созданы местные органы ВЧК: губернские, уездные (упразднены в январе 1919 г.), транспортные, фронтовые и армейские ЧК. ВЧК проводила массовые жестокие репрессии в основном по классовому принципу, реализовывала т. н. красный террор. В 1922 г.  реорганизована в Государственное политическое управление (ГПУ).

[xxxii] Группа наделенных полномочиями лиц, образующих руководящий, совещательный или распорядительный орган, в данном случае — ВЧК.

[xxxiii] Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) — высший законодательный, распорядительный и контролирующий орган государственной власти РСФСР в 1917-1937 гг.

[xxxiv] Народный комиссариат земледелия.

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.