Warning: Creating default object from empty value in /home/users/m/mkam/domains/vandeya.ru/wp-content/plugins/buddypress/bp-loader.php on line 71
 Путь к покаянию. Загадки Казни Царской семьи. Ч.3. Окультная. | Русская Вандея

Путь к покаянию. Загадки Казни Царской семьи. Ч.3. Окультная.

16.07.2012 в Ипатьевская трагедия., Николай Второй и его семья.

Путь к покаянию.Данный материал подготовлен при поддержке заинтересованных лиц, в частности Сергея Самохвалова, на основании материалов, размещенных в социальной сети «Гайдпарк» .
Казнь Николая Второго и членов его семьи в Екатеринбурге и Алапаевске была и остается окутана ореолом тайн и мистификаций, а дыма без огня, как известно не бывает. Многие факты, изложенные в данной статье подтверждены перекрестными фактами из других источников, что может свидетельствовать об их определенной достоверности. Вместе с тем факты, изложенные в официальной версии (как изначально Советского Правительства, так и в последующем официальной комиссии под эгидой Генеральной прокуратуры уже РФ), во многом вызывают обоснованные сомнения и недостоверно. Что подтверждено даже двумя особыми мнениями членов комиссии, привлеченных к проведению расследования. Одно можно констатировать точно: 17 июля 1918 года было совершенно Страшнейшее по своей циничности и жестокости преступление, которое до сих пор не раскрыто. И за этой Казнью Царской семьи однозначно стояли внешние силы, заинтересованные в развале Великой страны.
Очередной годовщине 17 июля 1918 года посвящена эта статья…
Казнь Царской семьи.
«Приведу два свидетельства, как информация об этом преступлении поступила в советское руководство. Нарком Милютин записал в дневнике: “Поздно возвратился из Совнаркома. Были “текущие” дела. Во время обсуждения проекта о здравоохранении, доклада Семашко, вошел Свердлов и сел на свое место на стул позади Ильича. Семашко кончил. Свердлов подошел, наклонился к Ильичу и что-то сказал.
— Товарищи, Свердлов просит слово для сообщения.
— Я должен сказать, — начал Свердлов обычным своим тоном, — получено сообщение, что в Екатеринбурге по постановлению областного Совета расстрелян Николай… Николай хотел бежать… Чехословаки подступали. Президиум ВЦИК постановил одобрить…
Молчание всех…”
А вот еще одно свидетельство:
“В июле 1918 года, когда я опрашивал агентов в здании ЧК, посыльный принес телеграмму, адресованную Дзержинскому, который находился рядом со мной. Он быстро прочитал ее, побледнел, как смерть, вскочил на ноги и воскликнул: “Опять они действуют, не посоветовавшись со мной!” — и бросился из комнаты. Что случилось?
Вся ЧК была взбудоражена. Крики, возгласы, звонки слились в единый гвалт! Люди звонили куда-то, курьеры бегали по коридорам, автомобили громыхали и неистово гудели. Дзержинский поспешил в Кремль. Что же, ради всего святого, случилось?
На следующий день мы узнали новость. Императорская семья была расстреляна без ведома ЧК! Самовольно, по указанию Свердлова и кого-то из высших бонз в Центральном Комитете коммунистической партии…”
Автор второго свидетельства — Владимир Григорьевич Орлов. И поскольку его информация представляет определенную ценость для темы нашей книги, стоит представить его подробнее. Он был юристом, судебным следователем, в начале ХХ века работал в Польше. И как раз он вел дело Дзержинского в 1912 году. Да так раскрутил, что накопал ему на 20 лет каторги. В Первую мировую служил в военной контрразведке следователем по особо важным делам, проявил себя великолепным профессионалом. Действительный статский советник. Состоял в уже упоминавшейся особой комиссии генерала Батюшина, расследовал дело сахарозаводчиков. И после Февральской революции не сел за решетку только благодаря тому, что находился в командировке.
Был убежденным монархистом и антикоммунистом. После Октября, когда генерал Алексеев ехал на Дон начинать борьбу с большевизмом, он поручил Орлову остаться в Питере и создать разведывательную сеть. Что Владимир Григорьевич и сделал. Благодаря покровительству генерал-лейтенанта Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича, прежде руководившего русской контрразведкой, устроился на советскую службу. Возглавил Центральную уголовно-следственную комиссию Петрограда. И в один прекрасный день… лицом к лицу столкнулся с Дзержинским. Который сразу его узнал. Орлов счел — конец. Но Феликс Эдмундович пожал ему руку и сказал: “Это очень хорошо, Орлов, что вы на нашей стороне. Нам нужны такие квалифицированные юристы, как вы”.
Дзержинский хотел забрать его в центральный аппарат ВЧК, но воспротивился Крестинский, глава органов юстиции Петрограда. Тем не менее Феликс Эдмундович часто вызывал его, привлекал к расследованию дел по германскому шпионажу. Впоследствии Орлов “провалился” и ему пришлось бежать. В своих мемуарах, изданных в эмиграции, он о многом умалчивает, но его близость к Дзержинскому подтверждается архивными материалами Лубянки (см. послесловие генерала ФСБ А.Здановича к кн. В.Г. Орлова “Двойной агент”, М., 1998). Оставил он в своих воспоминаниях и характеристики советских руководителей. Для него все они были смертельными врагами: Ленин, Троцкий, Дзержинский. Тем более любопытно, что он проводит разделение между ними. Между Лениным и Троцким (в пользу Ленина). А Дзержинского характеризует как очень жестокого, холодного человека — но “рыцаря” идеи. И пишет о нем с явным уважением. Отмечая его своеобразное благородство, ум, профессионализм. Согласитесь, со стороны врага такой подход говорит о многом. Это не огульное оплевательство противников, которым так богаты и советские и антисоветские источники.
Почему я так подробно остановился на личности и оценках Орлова? Потому что он сообщает и вывод: “По общему мнению, сложившемуся в ЧК, в Революционном Трибунале и в Кремле, решение об убийстве было принято единолично и реализовано собственной властью Свердлова. Он осуществил подготовку втайне от товарищей и только после казни поставил их перед свершившимся фактом”.
А почему цареубийство вызвало такой переполох в ВЧК, понять тоже нетрудно. Это преступление опять было иррациональным с политической точки зрения. Во-первых, в сложной для большевиков обстановке лета 1918 года Романовы были гораздо полезнее для них живыми. В качестве заложников. Это была лишняя козырная карта для торга с теми же англичанами, французами, немцами. Во-вторых, официальная версия убийства не выдерживала критики. Чехи и белогвардейцы находились еще довольно далеко. Экзекуция совершилась в ночь на 17 июля, а Екатеринбург пал только в августе. В конце концов ничто не мешало эвакуировать царскую семью, дорога на Пермь и Вятку оставалась свободной. В-третьих, наступали на Урал отнюдь не монархисты, а революционеры-учредиловцы. Они боялись монархии даже сильнее, чем большевиков. И никаким идейным, объединяющим знаменем царь для них стать не мог. Если бы даже он и попал в их руки, Романовых мог ждать только новый арест. Эсеровское правительство потом даже колебалось, назначать ли следствие по делу о цареубийстве — не будет ли это слишком “контрреволюционно”?
О цареубийстве написано очень много литературы. И объективной, и фантастической, и лживой. Писали те, кто действительно пытался разобраться в обстоятельствах преступления. Писали любители “желтых” сенсаций. Писали те, кто стремился запутать истину. В советской время писали сами цареубийцы, оспаривая друг у друга сомнительную “честь” — кто именно пустил пулю в государя, кто в наследника, кто в царицу или царевен. Самое полное и объективное, на мой взгляд, исследование, с детальным разбором всех версий, свидетельств, обстоятельств преступления, осуществил О.А. Платонов (“Терновый венец России. История цареубийства”, М., 2001). Повторять здесь его аргументы, доказательства, рассуждения, выводы, конечно, не имеет смысла. Интересующиеся вполне могут ознакомиться с книгой сами. К тому же, исследование Платонова, как и многие другие работы, посвященные цареубийству, сами по себе представляют солидные, объемные труды.
Тема моей книги иная. Она — только об одном преступнике. Совершившем не единственное, а многочисленные злодеяния. Но поскольку цареубийство занимает среди них чрезвычайно важное место, я позволю себе описать его хотя бы кратко, в общих чертах. И сразу отмечу, что процитированный выше В.Г. Орлов допустил неточность. К смерти Николая Александровича и его семьи приложил руку не только Свердлов. А и многие другие закулисные круги, как отечественные, так и зарубежные. Однако чтобы увидеть это, надо возвратиться несколько назад, в март 1917 года.
Тут обращает на себя внимание и позиция масонского Временного правительства, и позиция союзников. Так, после отречения Николая II английский король Георг V все же счел своим долгом направить царю личную сочувственную телеграмму. Но она попала в руки посла Бьюкенена и… так и не была вручена. Посол не вручает телеграмму своего короля! С простым чисто человеческим участием. Объясняя, что она “не санкционирована правительством”. А позиция британского правительства, как мы помним, была иной. С радостью “до неприличия”, с заявлением Ллойд Джорджа, что одна из целей войны достигнута.
Российское же Временное правительство действовало подло, исподтишка. Царь поехал в Ставку, а заговорщики по предложению Керенского принимают решение арестовать его. Для чего в Могилев были направлены комиссары Бубликов, Вершинин, Грибунов и Калинин. Причем генералу Алексееву было сообщено, что эти лица командируются лишь для “сопровождения” государя. В знак внимания к отрекшемуся властителю. Об аресте становится известно только 21 марта, когда Николай Александрович уже сел в поезд, чтобы ехать к семье в Царское Село.
Где, по инициативе председателя Петросовета масона Чхеидзе была предпринята первая попытка убить царя — для этого был направлен отряд во главе с С.Д. Мстиславским (Масловским). Но охрана из “георгиевцев” не пустила террористов к Романовым. В это же время правительство Г.Е. Львова обсуждало вопрос, что делать с царем? Далеко не все были настроены так радикально, как Чхеидзе. Сам же Николай II высказал Львову пожелание выехать в порт Романов (Мурманск) для отправки оттуда в Англию, а после войны в качестве частного лица поселиться в Ливадии. И правительство, вроде бы, согласилось, сочтя это отличным выходом из положения. Даже Керенский хвастливо заявил, выступая в Москве: “Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправлен в Англию ” (правда, он двурушничал, одновременно соглашаясь и с Чхеидзе). Временное правительство обратилось к Великобритании с просьбой принять царя и прислать за ним крейсер. И 23 марта Бьюкенен сообщил о положительном решении…
В апреле положение Николая II и его семьи стало ухудшаться. Заговорили уже о суде над ним. И группа группа патриотически настроенных офицеров и бывших охранников царя подготовила побег через финскую границу в Швецию — сделать это было еще очень легко. Но царь отказался. Он знал о своей невиновности и не хотел стать беглецом, подвергать семью неудобствам и риску. А может, помнил историю французской революции, когда как раз бегство дало якобинцам повод для осуждения короля, и опасался провокации. Он ожидал возможности выехать официально. Как писал воспитатель наследника П. Жильяр: “Мы думали, что наше заключение в Царском Селе будет непродолжительным, и нас ждет отправка в Англию”.
Но решение об отправке “зависло”. Обставлялось все новыми формальными препятствиями. То Временное правительство указывало, что Николай Александрович еще нужен в России, объяснить те или иные документы для следственной комиссии. То англичане поднимали мелочные вопросы, что Временное правительство должно обеспечить финансирование проживания Романовых в их стране. А у царя денег не было! Все свои личные средства, находившиеся на его банковских счетах, около 200 млн. руб., он в годы войны пожертвовал на нужды раненых, увечных и их семей. Наконец, всплыла и проблема безопасности путешествия. Британцы, мол, согласны прислать крейсер, но с тем, чтобы не рисковать жизнью Романовых (и крейсером). Нужны, дескать, гарантии противников. Через датского посла Временное правительство запросило немцев. И германское командование в данном случае повело себя благородно. Дало заверения: “Ни одна боевая единица германского флота не нападет на какое-либо судно, перевозящее государя и его семью”.
Но… когда и этот вопрос был утрясен, британское правительство спустило все на тормозах. В связи со страстями, разгорающимися вокруг фигуры царя, с агрессивной позицией Петросовета, министр иностранных део Милюков снова обратился к Бьюкенену с просьбой ускорить отъезд. И вдруг получил странный ответ. Что “правительство Его Величества больше не настаивает на переезде царя в Англию”. (Как будто оно прежде “настаивало”!) А дальше — больше. Преемнику Милюкова на посту министра иностранных дел, Терещенко, была вручена нота, что для Романовых исключается возможность поселиться в Англии до тех пор, пока не кончится война. В частности, там говорилось: “Британское правительство не может посоветовать Его Величеству (т. е. Георгу V) оказать гостеприимство людям, чьи симпатии к Германии более чем хорошо известны”.
Вот так! Николая Александровича, столько сделавшего для союзников, до конца сохранявшего рыцарскую верность им, голословно и огульно обвинили в прогерманских симпатиях! Словом, союзнички расплатились “сполна”. Кстати, после войны британцы напрочь открестились от всех этих фактов. Отреклись совершенно голословно — дескать, не было, и все. А Ллойд Джордж в опровержение эмигрантских обвинений писал: “Романовы погибли из-за слабости Временного правительства, которое не сумело вывезти их за границу”. (Все свидетельства о переговорах и переписка по поводу выезда царя за рубеж в советских архивах сохранились. Их приводит, например, бывший посол в Англии В.И. Попов в своей книге “Жизнь в Букингэмском дворце”).
Ну а правящие заговорщики оказались в неопределенном положении. Хотели переложить вопрос на другие плечи — не получилось. А следственная комиссия Временного правительства несмотря на всю пристрастность, на попытки натяжек, подтасовок, перелопатив горы документов, допросив сотни свидетелей и обвиняемых, ни единой зацепки об “измене” Николая Александровича и Александры Федоровны найти не смогла. Вынуждена была развести руками — никаких оснований для замышлявшегося суда нет.
Раз уж не сладилось с Англией, царская семья обратилась с просьбой отправить ее в Крым, в Ливадию. Царевич Алексей был слаб здоровьем, нуждался в лечении. И вместе с сестрами недавно перенес корь в тяжелой форме. Это обращение подтолкнуло новое решение. Керенский пообещал Романовым исполнить просьбу. Но на совещании четверых министров-масонов, Львова, Терещенко, Некрасова и Керенского, даже без привлечения других членов кабинета, было постановлено — отправить в Тобольск. Романовы собирались, до последнего дня были уверены, что едут в Крым. И были вдруг ошарашены новостью — не в Крым, а в Сибирь. Куда их и отправили втихаря, в ночь на 1 августа.
Вместе с царской семьей добровольно поехали близкие ей люди и до 40 человек прислуги. Поселились в Тобольске под контролем комиссара Временного правительства Панкратова и охраны из гвердейцев-георгиевцев под командованием полковника Кобылинского. Осенью правительству Керенского стало совсем не до царя. А потом власть сменилась.
Большевики тоже сперва загорелись идеей устроить над царем широкое публичное судилище. Троцкий даже сам вызывался быть обвинителем. Но когда органы юстиции изучили материалы, собранные следственной комиссией Временного правительства, вышел “пшик”. Стало ясно, что “красивого”, разгромного процесса не получится, только осрамишься. И вопрос был отложен “на потом” как далеко не самый насущный. В Тобольске комиссара Панкратова сменил латыш-большевик Дуцман от Западносибирского областного Совета. Среди солдат царской охраны была создана партийная коммунистическая ячейка.
А между тем начал проявлять странную активность в отношении царя Уральский областной Совет. Председателем его был Белобородов, в руководство входили Голощекин, Войков, Сафаров, Дидковский, Вайнер, Сыромолотов, Юровский, Быков, Жилинский, Чуцкаев. В своей книге О.А. Платонов сообщает: “Работая в уральских архивах и фондах музеев, я просмотрел десятки дел лиц, так или иначе причастных к убийству Царской семьи, и вскоре выявил важную закономерность. Все организаторы и ключевые исполнители убийства были боевиками боевой организации РСДРП, возникшей на Урале в конце 1905 — начале 1906 года под руководством Я.М. Свердлова”. Подметим — кроме троих. Голощекина, Войкова (Вайнера) и Сафарова (Вольдина). Хотя и они были направленцами Якова Михайловича, а Голощекин — его, так сказать, персональным и полномочным послом. Должности они занимали разные — то комиссара продовольствия, то юстиции, то снабжения, то по безработице. Это роли не играло. Они были здешней властью, и этим все сказано. А Урал таким образом стал личной “епархией” Свердлова.
Кстати, разместился областной Совет в Екатеринбурге в здании Волго-Камского банка. В том самом, где прятались Яков Михайлович со своими подручными в октябре 1905 г., удирая от черносотенцев. Просто ли понравилось Совету это здание, расположенное недалеко от центральной площади города? Или сыграло роль то, что в 1905 г. хозяева и руководители банка поддерживали революционеров? И они, хорошо зная помещение, решили воспользоваться привычным для себя местом? (“Отблагодарив” прежних благодетелей тем, что вышвырнули их вон, а то и пулей).
И вот в феврале 1918 г. Уральский Совет внезапно озаботился — а как бы царь не сбежал? Хотя Тобольск вовсе не относился к подконтрольной ему территории. Это была территория Западносибирского Совета. И какое, казалось бы, дело, что у соседей творится? Нет, товарищам “уральцам” почему-то неймется. Они принимают решение о переводе Николая II “в более надежное место”. Создают “чрезвычайную тройку” по осуществлению такого перевода — из Голощекина, Войкова и Дидковского. Все переговоры по данному поводу ведутся лично со Свердловым.
В ведение Уральского Совета, в Пермь, переводят великого князя Михаила Александровича с близкими ему людьми. Но Николай II остается пока в “чужом” ведении. И из Екатеринбурга рассылаются небольшие группы по 5 вооруженных бойцов, обкладывая Тобольск и перекрывая пути “возможного бегства” царя. Одна группа — в Березов, вторая — в Голышманово, третья — по дороге на Омск. С официальной инструкцией — задержать, а присопротивлении убить. О неофициальной инструкции пьяные бойцы пробалтываются — едут, мол, “царя убивать”. Но затея с треском проваливается. Соседи восприняли вторжение в свои владения непонятных банд болезненно. В Березове группу арестовали. В Голышманове тоже, причем группа оказала сопротивление, и двое несостоявшихся убийц сами погибли.
В чем же дело? Версия возможности бегства не имела под собой никаких оснований. Царь был не “политзаключенным” прежней России наподобие Свердлова, не имел мафиозных связей с товарищами по партии, либералами, Красным Крестом, обеспечивавшими легкие и безопасные побеги. И семью он, в отличие от Якова Михайловича, не бросил бы на произвол судьбы. Как бы он стал бежать и выбираться из Сибири с больным ребенком, женой, дочерьми? Думается, дело в другом. Шли переговоры с немцами о Брестском мире. А ну как кайзер потребовал бы выдать ему царя? И ведь никуда большевистское правительство не делось бы, пришлось бы согласиться. А Свердлов и стоявшие за ним “силы неведомые”, очевидно, решили ни в коем случае не выпускать Николая Александровича живым из своих лап. Вот на подобный вариант увоза и предназначались бандгруппы. Но нет, кайзер про “кузена Никки” даже не вспомнил.
Попытки подготовить бегства царя действительно предпринимались некоторыми офицерскими организациями. Однако монархисты образца 1918 года проявили свою полную беспомощность. Им не хватало сил, денег, людей, умения, а главное — решимости и организованности. И дело ограничивалось робкими поездками в Тобольск и “разведками”.
Ну а Уральский Совдеп с первой неудачей не смирился. Заслал по подложным документам в Тобольск своих представителей Хохрякова, Авдеева и Заславского (матрос Хохряков прибыл на Урал по личной ревомендации Свердлова). Они развили в Тобольске бурную деятельность, и Хохряков даже был избран председателем горисполкома. А затем к ним был направлен из Екатеринбурга отряд. Но и из Омска был направлен отряд под командованием Демьянова. Дошло до конфликта. Велись переговоры с Омском и Екатеринбургом. В один из дней Демьянов вдруг явился к охране царя, в отрядный комитет париии, и объявил, что готовился нападение, намекая на екатеринбургский отряд. Была объявлена тревога, отряд выставил пулеметы. И нападение не состоялось.
Вскоре Демьянова отозвали в Омск. Очевидно, после вмешательства Свердлова. Однако и оставшийся во главе омских красногвардейцев Перминов уступать “уральцам” не желал. Конфликт углублялся. Перминов сумел найти общий язык с комиссаром Дуцманом, с полковником Кобылинским, Хохрякова арестовали и чуть не расстреляли. Спасли его только переговоры по прямому проводу с Уралсоветом. Тем временем и у 330 солдат охраны, торчавших в Тобольске, положение тоже было не ахти. О них все забыли, жалования они не получали, снабжались кое-как. И председатель коммунистической ячейки Лупин отправился в Москву.
Его приняли в самых “верхах”. 1 апредя он докладывал о сложившейся ситуации на президиуме ВЦИК. То есть Свердлову. И было принято постановление: “1) Просить отряд продолжать нести охрану вплоть до присылки подкрепления… 2)… В случае возможности немедленно перевести всех арестованных в Москву”. А 6 апреля следует еще одно решение президиума ВЦИК: “В дополнение к ранее принятому постановлению поручить т. Свердлову снестись по прямому проводу с Екатеринбургом и Омском о назначении подкрепления отряду, охраняющему Николая Романова, и о переводе всех арестованных на Урал”. Президиум ВЦИК — это, считай, единолично Свердлов. Свердлов дает поручение Свердлову! И о переводе уже не в Москву, как было сообщено Лупину, и как Лупин передаст своему отряду, а на Урал.
Судя по всему, Яков Михайлович уже понял, что с екатеринбургскими головорезами деликатно дело не сделаешь. И готовит “подкрепление” в Москве. Задание он поручает еще одному своему бывшему боевику, К.А. Яковлеву (Мячину). Вызвал его, спросил: “Ты заветы уральских боевиков не забыл еще? Говорить должно не то, что можно, а то, что нужно”. Как вспоминал сам Яковлев, Свердлов сказал: “Совет народных комиссаров постановил вывезти Романовых из Тобольска на Урал… Мандат получишь за подписью председателя Совнаркома т. Ленина и моей, с правами [вплоть] до расстрела, кто не исполнит твоих распоряжений”… “Чтобы окончательно убедиться в правильности понятых мною инструкций, я переспросил: “груз” должен быть доставлен живым? Тов. Свердлов взял мою руку, крепко пожал ее и резко отчеканил: “Живым. Надеюсь, выполнишь инструкции в точности. Все нужные телеграммы отправлены. Действуй конспиративно”.
Отметим, что Яков Михайлович соврал. Постановление о переводе Романовых было принято не Совнаркомом и даже не ВЦИК, а президиумом ВЦИК. Но Яковлев получил мандат, 5 млн. руб “николаевскими”, поезд, отлично вооруженный отряд. 9 апреля он получил и личное письмо Свердлова Уральскому исполкому, где требовалось оказывать подателю полное доверие, а относительно царя и его родных указывалось: “Без нашего прямого указания из Екатеринбурга никуда не увозите. Задача Яковлева — доставить Николая в Екат. живым и сдать или председ. Белобородову или Голощекину”. Вслед за Яковлевым был направлен еще один отряд “особого назначения”, из латышей, под командованием Я.М. Родионова (Свикке).
Прибыв в Тобольск, Яковлев выдал солдатам задержанное жалованье, чем сразу расположил их к себе. Вел себя очень корректно, вежливо. Сумев расположить и полковника Кобылинского. И предъявил мандат, сообщив арестованным и начальнику охраны, что прибыл увезти царскую семью. Скрыв пункт назначения. Романовы остались в уверенности, что их повезут в Москву, а оттуда в Германию, обсуждали этот вариант, и Яковлев их не разубеждал. Как и охранников, полагающих, что пунктом назначения будет Москва.
Но наследник Алексей был болен, не мог перенести дороги в телегах. И Яковлев “на свой страх и риск” соглашался увезти только царя, а остальную семью, мол, отправят пароходом, с открытием навигации. От такого варианта отказывался Николай Александрович. Яковлев вежливо, но твердо, ссылался на приказ. Говорил, что в случае отказа вынужден будет сложить с себя полномочия, но тогда вместо него пришлют кого-то другого, куда менее склонного к деликатности. И пришли к компромиссу, что поедут царь, Александра Федоровна и их дочь Мария, а остальные — потом.
Однако выполнить приказ о доставке “груза” живым было не так просто. Находившиеся в Тобольске екатеринбургские громилы всерьез разохотились уничтожить царя тут же, на месте. Заславский при первой же встрече с Яковлевым заявил ему, что “нам надо с этим делом кончать”. При сборах ехидничал: “Дадут ли вам царя увезти — вот вопрос. А кроме того, если повезут, то дорогой может случиться”. Предупреждал: “Повезете Романова, не садитесь рядом с ним”. И все же Свердлов не зря выбрал именно такого исполнителя. Приказ был — живым, значит — живым. Заславского он пуганул своим грозным мандатом. Указал: “В тарантасе с Романовым буду находиться сам. И если найдутся сумасшедшие головы, поступающие наперекор инструкциям Москвы по-своему, они жестоко поплатятся…”
27 апреля колонна из 19 троек помчалась в Тюмень. С разведкой из кавалеристов, с пулеметами на тарантасах. Меняя лошадей, без остановок промчались 220 верст за сутки. Из Тюмени Яковлев связался со Свердловым, доложил о делах. Запросил: “Маршрут старый или ты его изменил?” Ответ гласил: “Маршрут старый, сообщи, везешь груз или нет. Свердлов”. На станции царя с женой и дочерью, с сопровождающих их людей, посадили в поезд.
Но поезд, отправившись, повернул вдруг не в Екатеринбург, а в Омск. Яковлев доложил Свердлову, что в Екатеринбурге настроены сразу убить царя, предложил везти или на свою родину, в Уфу, и спрятать “на горах”, или в Омск. Уфу Свердлов отверг, Омск сперва было разрешил. А в Екатеринбурге Голощекин всполошился, поднял всех по тревоге, объявил это попыткой бегства. В погоню был послан экстренный поезд с вооруженным отрядом. Догнать, схватить. Сообщили в Омск о “бегстве”, тамошние большевики перекрыли путь.
Кое-как удалось утрясти. Поезд Яковлева повернул обратно, на Екатеринбург. А Белобородову и Голощекину Свердлов направил телеграмму, втолковывая: “Все, что делается Яковлевым, является прямым выполнением данного мной приказа. Сообщу подробности специальным курьером. Никаких распоряжений относительно Яковлева не делайте, он действует согласно полученным от меня сегодня в 4 утра указаниям. Ничего абсолютно не предпринимайте без нашего согласия. Яковлеву полное доверие. Еще раз никакого вмешательства. Свердлов”.
Как видим, Яковлев всеми силами стремился к буквальному выполнению приказа. Сохранить “груз” живым. И его опасения были не лишены оснований. Когда 30 апреля поезд подошел в Екатеринбург, на станции уже собралась вооруженная пьяная толпа. Требовали выдать царя на растерзание. Яковлев выставил пулеметы. Ему орали: “Не боимся твоих пулеметов! У нас против тебя пушки приготовлены!” Стали выкатывать трехдюймовки. Но машинистам спецоезда по команде Яковлева удалось вывести состав с вокзала. Доехали до станции Екатеринбург-2, где Николай II и его близкие были переданы Белобородову, Голощекину и Дидковскому. И отвезены в дом Ипатьева, заранее приготовленный для них, обнесенный двойным забором и превращенный в тюрьму.
И других представителей дома Романовых тоже свозили на Урал. Кроме Михаила Александровича, содержавшегося в Перми, в мае доставили еще одну партию — великую княгиню Елизавету Федоровну, великого князя Сергея Михайловича, князей Иоанна, Константина и Игоря Константиновичей, князя Владимира Павловича Палея. Из разместили в Алапаевске, тоже во “владениях” Уралсовета. А латышский отряд Свикке привез из Тобольска в Екатеринбург царевича Алексея, царевен Ольгу, Татьяну и Анастасию. Их поместили к родителям, в дом Ипатьева. Но часть близких людей, находившихся в ссылках с царем и его родственниками, при переездах “отсекли”, распределили по тюрьмам. А рядовую прислугу в основном распустили восвояси.»
«Зачем же для цареубийства понадобились такие сложности? Ведь комиссар Яковлев, столь добросовестно исполнивший приказ, на самом-то деле был крутым и довольно жестоким человеком. Достаточно было дать ему другую инструкцию, и что бы ему помешало уничтожить Романовых еще в Тобольске? Или по дороге? Или в поезде? Наконец, он сам мог бы даже ничего не предпринимать, но не препятствовать убийцам в Тобольске или на вокзале в Екатеринбурге. И никаких оправдательных версий потом не пришлось бы придумывать — самосуд разъяренной толпы, и все тут… Нет, зачем-то обязательно требовалось доставить и сохранить Романовых живыми! Зачем?
Ответ на эти вопросы дают Н.А Соколов, производивший расследование убийства, участвовавшие в расследовании английский журналист Р. Вильтон, генерал М.К. Дитерихс. Эти данные приводятся в работах О.А. Платонова, Д.Н. Меркулова и В.М. Бобровника и др. Дело в том, что истребление Николая Александровича вместе с его родней и близкими не было обычным политическим или уголовным преступлением. Это было ритуальное убийство. Тайное каббалистическое жертвоприношение…
Начнем с обстоятельства, о котором по сей день столько вопят любители “оккультятины” — надо ж, мол, какое роковое совпадение! Династия Романовых началась в Ипатьевском монастыре и закончилась “в доме купца Ипатьева”… Но неужели не ясно, что никакого “совпадения” не было? Что Романовых преднамеренно поместили в доме Ипатьева, заранее намечая уничтожить в нем? Мало того, никакого купца Ипатьева не существовало. Дом принадлежал купцу Г.И. Шаравьеву. О.А. Платонов приводит сведения, что дом являлся “чистым” с магической точки зрения, в его стенах за 50 лет со времени постройки ни разу не было мертвого тела. Приводит и версии, что одно время в нем размещалась тайная синагога.
А в январе 1918 г. здание купил инженер Ипатьев. Хотя, согласитесь, это выглядит довольно странно. Ну какой нормальный человек в России в январе 1918 г. стал бы приобретать недвижимость? Когда уже были национализированы банки, промышленные предприятия. И уже вовсю начали прижимать домовладельцев, отнеся их к “буржуям”? Да и на какие средства можно было купить дом? Все банковские счета частных лиц уже накрылись! Предположим, инженер Ипатьев хранил крупные суммы наличными — в домашнем сейфе, в наволочке, в кубышке. И не додумался ни до чего лучшего, кроме как грохнуть их на покупку дома? В то время как другие люди, сохранившие какие-то средства, спешили обратить их в золото, драгоценности, твердую валюту?
Э. Радзинский сообщает, что Ипатьев был хорошим знакомым Войкова. А в апреле именно Войков потребовал от хозяина выехать. Так может, Ипатьеву “помогли” и совершить приобретение? По “дружбе”? Кстати, откуда взялся Ипатьев, куда он делся потом — неизвестно. Он как будто и появился только для того, чтобы купить дом и исчезнуть. То есть получается… что дом сделали “домом Ипатьева”. Найдя человека с подходящей фамилией, обеспечив “роковое совпадение” и замкнув таким образом каббалистический круг между Ипатьевским монастырем и местом убийства.
Дом Ипатьева к приезду царя был заблаговременно превращен в тюрьму, обнесен высоким двойным забором с будками для охраны, между заборами оставили подобие дворика для прогулок (два раза в день по полчаса). О принятии царя Белобородов доложил лично Свердлову, и он в ответе дал указание: “Предлагаю содержать Николая самым строгим порядком”. Поэтому режим установили не такой, как в Тобольске. Там был “полутюремный”, здесь — окончательно тюремный. Охраняли две независимые друг от друга команды, внутренняя и наружная. Наружная под командованием Медведева жила рядом с домом, внутренняя, из красногвардейцев Злоказовской фабрики под командованием коменданта Авдеева — в самом доме, на первом этаже.
В.Г. Орлов, собиравший свои данные по чекистским каналам, пишет, что “Войков… Голощекин и Сафаров сыграли решающую роль в споре о необходимости расстрела… Хотя смертный приговор был подписан Белобородовым по указанию Свердлова, он был лишь слепым орудием в руках этой троицы”. Ну нет! Председатель исполкома Уральского Совета Белобородов отнюдь не был безобидной “овечкой”. Это был бандюга еще тот. Но в том-то и дело, что он был обычным русским бандюгой (некоторые источники приводят гипотезу о его еврейском происхождении и фамилию Вайсбард, но документами это не подтверждается). Поэтому на долю Белобородова осталась роль номинального руководителя, а верховодили всем действом Голощекин, Войков, Сафаров. Плюс Юровский. И никакого “спора о необходимости расстрела” никогда не возникало. Вопрос был предрешен. Неясности проявлялись лишь по поводу деталей.
12 июня произошло первое убийство. В Перми. Здешние “революционеры” Мясников, Марков, Иванченко, Жугжов, Колпакщиков уничтожили великого князя Михаила Александровича и его секретаря Джонсона. Их убили без всякого ритуала. Вывезли за город, расстреляли и тайно закопали. После чего объявили, будто Михаил Александрович “бежал”. Что ж, здесь ритуала не требовалось. Убийство было политическим. Напомним, что Михаил Александрович отрекся с оговоркой — если его не призовет на престол Учредительное Собрание. Которое было разогнано. То есть с юридической точки зрения он все еще оставался кандидатом на трон. Но он не был Православным Царем с духовной точки зрения! Над ним не было совершено таинство миропомазания на царство! И если в суматохе “бумажных” отречений марта 1917-го столь важная вещь была забыта, то заказчики цареубийства об этом хорошо помнили. Истинным царем, несмотря ни на какие отречения, оставался Николай II…
О.А. Платонов считает, что расправа над Михаилом Александровичем была “пробным шаром” — посмотреть, как отреагируют иностранцы, “общественное мнение”. Позволю высказать и другие предположения. Это мог быть и “фальстарт”. Преждевременное убийство. Каковое Яковлев предотвратил в Тобольске и Екатеринбурге. Но там была “столица” края, ситуацию взяли под контроль Уралсовет и эмиссары Свердлова. А в Перми орудовали провинциальные громилы. Могли и не “дотерпеть”. Еще одна версия — при разработке ритуала определили, что Михаил Александрович не понадобится. И дали “добро” на устранение “лишних” жертв. Или таким путем создавалась версия прикрытия. Версия некой могущественной подпольной организации, которая смогла похитить Михаила Александровича, а значит, могла организовать побег и для Николая II, что позволяло официально оправдать цареубийство.
В пользу последнего предположения говорит тот факт, что в июне в дом Ипатьева стали передаваться записки за подписью “Офицер” — дескать, держитесь, освобождение близко. Фабриковал их Войков. Возможно, и в самом деле местными большевиками рассматривался вариант убийства с инсценировкой побега. По воспоминаниям участников злодеяния, обсуждались и разные способы убийства — закидать бомбами, перестрелять из наганов, зарезать в постелях.
Что же касается отношения иностранцев, “общественного мнения”, то до царя и его родных никому никакого дела не было. При переездах и растасовках семьи Романовых некоторым приближенным, прислуге невысоких рангов удалось вырваться на свободу. В частности, воспитателю наследника Алексея швейцарцу П.Жильяру. И незадолго до убийства он обратился к британскому консулу. Описал ему ситуацию и молил предпринять шаги для спасения Николая Александровича, его жены и детей. Могло ли подействовать твердое дипломатическое предостережение Советскому правительству? В той тяжелой обстановке, в которой очутились большевики летом 1918-го, думается что да. По крайней мере, это могло заставить их осторожничать, отложить расправу. Но Жильяр получил заявление, что, по мнению англичан, положение царя “не является угрожающим”!
Ну а сценарий убийства был определен не в Екатеринбурге. А в Москве. В начале июля Голощекин отправился в столицу — на съезд Советов. Как обычно, жил у Свердлова, общался с ним. Там и получил окончательные инструкции. (Опять можно подивиться энергии и организаторским способностям Якова Михайловича — он и Конституцией занимается, и “левоэсеровским мятежом”, а одновременно и цареубийством). В это же время, 4 июля, была заменена внутренняя охрана дома Ипатьева. Под предлогом злоупотреблений снимают коменданта Авдеева, его помощника Мошкина арестовывают, красногвардейцев Злоказовской фабрики отправляют восвояси. Их заменяют латышами отряда особого назначения Свикке (Родионова), комендантом становится Юровский, помощником — Никулин. О смене караула докладывают в Москву: “Свердлову для Голощекина”.
Была определена и приблизительная дата ритуала. В 1990 г. на аукционе “Сотби” было выставлено донесение Белобородова в Москву о цареубийстве: “Ввиду приближения контрреволюционных банд к красной столице Урала Екатеринбургу и ввиду того, что коронованному палачу удастся избежать народного суда (раскрыт заговор белогвардейцев с целью похищения бывшего царя и его семьи) президиум Ур. Обл. Сов. Раб., Кр. И Кр. Арм. Депутатов Урала, исполняя волю революции, постановил расстрелять бывшего царя Николая Романова, виновного в бесчисленных кровавых насилиях над русским народом. В ночь с 16 на 17 июля приговор этот приведен в исполнение. Семья Романовых, содержавшаяся вместе с ним под стражей, эвакуирована из города Екатеринбурга в интересах общественного спокойствия”.
Исследователи обратили внимание — в датах 16 и 17 были проставлены только единицы, а цифры 6 и 7 вписаны позже, другими чернилами. Судя по всему, текст заранее, во время пребывания Голощекина в Москве, был согласован со Свердловым. И намечена вторая декада июля. А конкретный день был уточнен позже, когда и вписали цифры в заготовленный текст.
С возвращения Голощекина закипает уже непосредственная подготовка к акту. Юровский лазил в районе так называемой Ганиной Ямы, глухом углу лесов и болот. В этих местах было много старых шахт и штолен, и выбиралось место для сокрытия трупов. Заготавливалось большое количество керосина и серной кислоты для уничтожения тел. И спирта — поить участников.
За день до ритуала появляется еще одно действующее лицо трагедии. Как установило следствие из опроса свидетелей, “в Екатеринберг из Центральной России прибыл специальный поезд, состоявший из паровоза и одного пассажирского вагона. В нем приехало лицо в черной одежде, похожее на иудейского раввина. Это лицо осмотрело подвал дома” (т. е. место ритуала). О неизвестном еврее с “черной, как смоль, бородой” пишут Дитерихс и Вильтон. Он был важным лицом, прибыл с собственной охраной из 6 солдат. Доказательством его присутствия стал и найденный в камине дома Ипатьева незаполненный бланк на идиш — бланк органа центрального комитета еврейской коммунистической организации в Москве. Той самой, созданной под эгидой Свердлова на Варварке.
Очевидно, “инспектор” проверил и готовность местных сил. А дата уточнилась 16 июля. Голощекин и Сафаров направили Свердлову телеграмму, что “условленного Филипповым суда по военным обстоятельствам ждать не можем” (Филиппов, Филипп — псевдонимы Голощекина, суд — условное название убийства). Но и Яков Михайлович в этот день дает команду. Так называемая “Записка Юровского” сообщает, что “16 июля была получена телеграмма из Перми на условном языке, содержавшая приказ об истреблении Романовых”. Пермь находилась в подчинении Екатеринбурга, поэтому ясно, что приказ пришел через Пермь из Москвы.
Юровский в эти дни обменивался со Свердловым и другими шифровками, уточнял детали. Телеграфные ленты при этом изымались, но отступление красных из Екатеринбурга было настолько поспешным, что о лентах забыли и бросили, они попали в руки следствия. Хотя расшифровать их удалось далеко не сразу. И из текстов стало ясно, что Яков Михайлович имел контакты с заокеанскими воротилами иудейских масонских лож! Именно с ними согласовывая предстояшее цареубийство. Процитирую книгу О.А. Платонова.
“В 1922 году следователю Н.А. Соколову с помощью специалиста по шифрам удалось прочитать телеграфные сообщения, которыми большевистские вожди обменивались перед убийством Царской семьи. В одном из этих сообщений Свердлов вызывает к аппарату Юровского и сообщает ему, что на донесение в Америку Шиффу об опасности захвата Царской семьи белогвардейцами или немцами последовал приказ, подписанный Шиффом о необхожимости “ликвидировать всю семью”. Приказ этот был передан в Москву через Американскую Миссию, находившуюся тогда в Вологде, равно как через нее же передавались в Америку и донесения Свердлова.
Свердлов подчеркивал в своем разговоре по прямому проводу, что никому другому, кроме него, Свердлова, обо всем этом неизвестно, и что он в таком же порядке передает приказание “СВЫШЕ” — ему, Юровскому, для исполнения. Юровский, по-видимому, не решается сразу привести в исполнение этот приказ, но на следующий день он вызывает к аппарату Свердлова и высказывает свое мнение о необходимости убийства лишь ГЛАВЫ СЕМЬИ — последнюю же он предлагал эвакуировать. Свердлов снова категорически подтверждает приказание убить ВСЮ семью, выполнение этого приказа ставит под личную ответственность Юровского”.
Дата назначается — 17 июля. О.А. Платонов предположил, что ее выбрали из-за совпадения, 17 июля 1174 г. был убит великий князь Андрей Боголюбский при участии “жидовина” Анбала и Офрема Моизовича. Но дата могла быть выбрана и из более мудреных, астрологических соображений. Спешно делались последние приготовления, распределялись роли непосредственных палачей. Возглавил их Юровский. Состав “бригады” в разных источниках различается — впоследствии участники оспаривали друг у друга “заслуги”. Но известно, что в команду вощли Ермаков, Никулин, П.С. и М.А. Медведевы, Свикке со своими латышами. Двое из них отказались стрелять в девушек, тут же были отстранены и на следующий день расстреляны. Вместо них были назначены иностранцы — А.Вергази и еще кто-то. Всего палачей было 12.
К ночи на 17 июля собрались. Ермаков опоздал, он готовил и поил команду для сокрытия трупов. Прибыли и Голощекин, Белобородов. Здесь же находился неизвестный еврей из Москвы. Подогнали машину, шум мотора должен был заглушить выстрелы. Около двух часов ночи узников стали будить, потребовали сойти в нижний, подвальный этаж — мол, в городе неспокойно. 11 человек проснулись, умывались, одевались. Спустились вниз. Царь, Александра Федоровна, Алексей (отец нес его на руках), царевны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, врач Боткин, повар Харитонов, лакей Трупп и комнатная девушка царицы Демидова. Царица попросила принести стулья — принесли только два. Для нее и царевича.
Юровский попросил всех пройти к восточной стене (смерть должна была прийти с запада на восток, направление антихриста). Вежливо и деловито расставлял, он же был фотографом. Вот и теперь, как фотограф, регулировал — кому правее, левее, кому в первый ряд, кому во второй. После чего вошли убийцы. Юровский зачитал приговор. Царь попытался переспросить: “Как, я не понял?”. Есть и другие версии — о вопросе “так нас никуда не повезут?” Но Юровский выстрелил в него. И сразу же началась бешеная пальба. Палачи поспешно разряжали револьверы и пистолеты. Комнату заволокло дымом, летела крошка известки, пули рикошетили, грозя задеть “своих”. Юровский дал команду прекратить огонь.
Многие были еще живыми. Охранник Стрекотин вспоминал: “…Наследник все еще сидел на стуле. Он почему-то долго не упадал со стула и оставался еще живым. Впритруть начали стрелять ему в голову и в грудь, наконец и он свалился со стула… Второй на носилки стали ложить одну из дочерей царя, но она оказалась живой, закричала и закрыла лицо рукой. Кроме того, живыми оказались еще одна из дочерей и та особа, дама, которая находилась при царской семье… тогда тов. Ермаков, видя, что я держу в руках винтовку со штыком, предложил мне докончить оставшихся в живых. Я отказался, тогда он взял винтовку и начал их доканчивать. Это был самый ужасный момент их смерти. Они долго не умирали, кричали, стонали, передергивались. В особенности тяжело умирала та особа, дама. Ермаков ей всю грудь исколол…”
Охранник Нетребин писал, что “младшая дочь б. Царя упала на спину и притаилась убитой. Замеченная тов. Ермаковым, она была убита выстрелом в грудь. Он встал на обе руки и выстрелил ей в грудь”. По воспоминаниям М.А. Медведева, Демидова, закрывшаяся при расстреле подушкой, закричала: “Слава Богу! Меня Бог спас!” Подошли, ударили штыками. А охранник Кабанов писал: “Один из товарищей в грудь фрельны стал вонзать штык американской винтовки “Винчестер”. Штык вроде кинжала, но тупой, и грудь не пронзал, а фрельна ухватилась обеими руками за штык и стала кричать”. И ее “добили прикладами ружей”.
Трупы вынесли во двор. Есть упоминания, что сфотографировали. Погрузили в кузов машины и увезли к Ганиной Яме для уничтожения. Комнаты, залитые лужами крови, тут же стали убирать силами бойцов “внешней” охраны. Мыть, чистить. А когда убрали, они были удалены. И в помещение, где произошло убийство, вошли другие люди для исполнения каббалистических ритуалов. О.А. Платонов считает, что это были неизвестный раввин, Юровский и Голощекин: “Какие ритуальные танцы они совершили на месте злодеяния, нам неизвестно, но после их ухода на южной, обращенной к храму Соломона, стене комнаты, где погибла Царская семья, остались две надписи, объясняющие значение совершенного здесь ритуала”.
Эти надписи были потом обнаружены следователем Н.А. Соколовым. Первая по-немецки, две строки из стихотворения Гейне “Валтасар”:
«Belsatzar ward in selbiger Nacht
Von seinen Knechten umgebracht.»
(“В эту самую ночь Белшацар был убит своими слугами”).
Другая надпись — четыре каббалистических знака. Три из них — буквы “л” разных алфавитов, “ламед” арамейского, “ламед” самаритянского и “ламбда” греческого. Четвертый знак — косая черта. Причем буквы изображены перевернуто, “вверх ногами”.
Относительно первой надписи следствие пришло к выводу, что сделал ее еврей, очень хорошо знавший Гейне в подлиннике. Поскольку Гейне писал стихотворение о Валтасаре, не любившем евреев и за это понесшем кару, и имя дал в иудейской транскрипции, Белшацар. А автор надписи счел возможным пропустить из оригинала слово “aber” — “однако”, имеющее смысл в контексте всего стихотворения, но не отдельной надписи. И “скаламбурил”, добавив в имя букву “t”. В подлиннике — Belsazar. Но с добавлением буквы окончание имени получается “tzar” — то есть “царь” в немецком написании.
Расшифровку второй надписи впоследствии вел ученый-востоковед, знаток магии, М.В. Скарятин. Дело это было очень непростое и неоднозначное. Поскольку в каббалистике буквы имеют и символическое, и цифровое, и астрологическое значение. Особое значение могут иметь и сочетания букв, и сочетания самих значений, “сумирующихся” разными способами. О.А. Платонов излагает рассуждения и аргументы Скарятина. Я же процитирую только результирующий итог: “Здесь, по приказу тайных сил, Царь был принесен в жертву для разрушения Государства. О сем извещаются все народы”.
В тот же день, 17 июля, произошло убийство Романовых в Алапаевске. Эту расправу курировал специально приехавший Сафаров (Вольдин). Узникам предложили собраться якобы для переезда в другое место. Под вечер повезли за город 8 человек. Великую княгиню Елизавету Федоровну, после гибели в теракте мужа принявшую постриг и ставшую настоятельницу Марфо-Мариинской обители, содержавшуюся при ней монахиню Варвару, великого князя Сергея Михайловича, Князей Иоанна, Константина, Игоря Константиновичей, князя Владимира Пелея и Ф. Ремеза.
Уже ночью привезли к перекрестку на Нижнюю Синячиху. Банда палачей под руководством Сафарова (участвовали и местные руководители Соловьев, Серебряков, Смольников, Перовский, Плишкин, Черепанов и др.) ссадила жертвы с телег. С побоями и издевательствами повели к намеченной старой шахте — колодцу глубиной около 20 метров. Над ним была перекинута доска, обреченным завязывали глаза, связывали руки и заставляли идти по доске, чтобы падали вниз живыми. Только Сергей Михайлович оказал сопротивление, пытался увлечь за собой большевика Плишкина, и великого князя убили выстрелом в голову. А в Алапаевске был разыгран спектакль со стрельбой, при этом прикончили и бросили на улице заранее арестованного мужика — и объявили, что заключенных освободили и увезли налетевшие белые…
А знаете, второе групповое убийство тоже напоминает часть ритуала. Хорошо известного иудейского ритуала с двумя козлами. Один назначался Яхве, убивался в качестве искупительной жертвы, и кровь его относилась в Святая святых храма. А на второго возлагались грехи иудейского народа, и он выгонялся живым в пустыню, в жертву Азазелю. Демону пустыни, духу тьмы. Вот и сравните. Царь и его близкие в Екатеринбурге убиты с пролитием крови, с соблюдением ритуалов, по некоторым версиям в помещении бывшей подпольной синагоги. А жертвы в Алапаевске изгоняются “живыми” с лица земли, вглубь шахты…
Но просто “изгнать” их не удалось. Часть сброшенных в шахту не погибла при падении, они еще долго жили и мучились. Оттуда неслись крики, стоны, молитвы. Это привлекало крестьян. И палачи принялись добивать их — несколько раз бросали в шахту бомбы, потом кинули горящую серу, чтобы удушить.
И с трупами расстрелянных в Екатеринбурге далеко не сразу управились. Вывезя за 11 с половиной верст, в местность Ганина Яма вблизи деревни Коптяки, тела раздели догола. При этом были обнаружены бриллианты, зашитые в лифы царевен. Начался ажиотаж. Ермакову и Юровскому пришлось наводить порядок. К тому же все участники были вдребезги пьяны. Долго не могли найти места, намеченного для захоронения. Поленились возиться со сжиганием. И ограничились тем, что побросали трупы в старую шахту. Попытались завалить ее гранатами, но неудачно.
В Екатеринбурге участники операции получили за такую “халтуру” втык от начальства. И 18 июля все пришлось переделывать. Тела извлекали из шахты, расчленяли, жгли на костре и серной кислотой (было израсходовано не менее 30 ведер керосина и 11 пудов кислоты). Как идет уничтожение, приезжал проверять лично Белобородов. По опросам свидетелей, ездил в направлении Коптяков с 6 солдатами охраны и тот самый неизвестный человек “походивший на еврея с черной как смоль, бородой”. То ли с целью проверки, то ли совершить некие доволнительные обряды. Или прихватить какие-то части трупов для магических целей. Н.А. Соколов на месте уничтожения тел нашел еще одно доказательство пребывания столичного “гостя” — обрывок московской газеты на немецком языке от 26 июня. Были обнаружены и вырванные страницы анатомического трактата, тоже на немецком.
То, что осталось после сжигания, попрятали по болотам или старым штольням. Где именно — версии существуют многочисленные и различаются между собой. Имелись и сведения о ложных захоронениях. Что подобрали и расстреляли другую группу людей такой же численности, состава и примерно таких же возрастов. А то и несколько групп. Возможно, останки такой группы как раз и похоронены сейчас в Петропавловской крепости.
20 июля в Екатеринбурге была разыграна и “эвакуация” царской семьи (ведь по официальному донесению расстреляли только царя). Для этого были собраны приближенные Романовых, содержавшиеся по тюрьмам — Шнейдер, Гендрикова и ряд других лиц. В обстановке подчеркнутой секретности их посадили в особый вагон и повезли в Пермь. Но не довезли. Недалеко от Перми расстреляли (только камер-лакею Волкову удалось бежать). Кстати, лишнее доказательство, что дорога на Пермь была свободна.
А в Москве еще 18 июля, получив донесение с Урала, Свердлов отреагировал так, как он наметил заранее. Официальный документ гласит:
“Протокол № 1 выписка из заседания ВЦИКа от 18.07.1918.
Слушали: сообщение о расстреле Николая Романова (телеграмма из Екатеринбурга).
Постановили: По обсуждении принимается следующая резолюция. ВЦИК в лице президиума признает решение облсовета правильным. Поручить т.т. Свердлову, Сосновскому, Аванесову составить соответствующее извещение для печати. Опубликовать об имеющихся во ВЦИК документах (дневник, письма). Поручить т. Свердлову составить особую комиссию для разбора”.
Лжи здесь предостаточно. 18 июля ВЦИК не собирался. Заседал только президиум ВЦИК (если заседал вообще). Те же Свердлов, Аванесов, Сосновский и др. И никаких документов — дневника, писем (от “Офицера”, о подготовке побега) у ВЦИК еще не имелось. Эти документы хранились у членов царской семьи. Следовательно, Свердлов уже знал о том, что и семья уничтожена, и документы ему привезут. И опять, как мы видим, он сплошь дает “поручения” самому себе.
Существуют данные и о том, что привезли не только документы. По сообщению Ермакова, Голощекин велел ему отрезать головы у трех трупов: Николая Александровича, царевича Алексея и царевны Анастасии. Головы “куда-то забрал” Войков. Преположительно, они были отправлены в Москву. О том, что несколько голов убитых были отчленены и увезены в столицу, пишет и генерал Дитерихс, участвовавший в расследовании. А по свидетельствам очевидцев, 19 июля Юровский выехал из Екатеринбурга в центр. Вез он с собой опечатанный чемоданчик, а также какие-то три грубо сколоченных ящика. В Москве он вместе с ящиками сразу отправился на квартиру Свердлова… Хотя существует и гипотеза, что это были ценности царской семьи — но для ценностей больше подошел бы опечатанный чемоденчик.
Однако история о том, будто голова царя была представлена всему советскому руководству и сожжена в присутствии членов Совнаркома, ЦК и коллегии ВЧК, совершенно недостоверна. Автором ее является Сергей Труфанов. Бывший иеромонах Илиодор, боровшийся с Распутиным якобы за спасение Православия и монархии, потом сбежавший за рубеж, где начал торговать грязными “сенсационными” сплетнями о Распутине и царской семье, потом вернувшийся в Советскую Россию, отрекшийся от Православия и поступивший в ЧК, потом опять удравший за рубеж и торговавший грязными “сенсационными” сплетнями о жизни коммунистической верхушки. Доверять “свидетельствам” такого типа нет ни малейших оснований. Да и в фактах он откровенно наплел, указывая, что сам присутствовал при сожжении вместе с советскими лидерами — и перечисляет среди них тех, кого в это время не было и не могло быть в Москве.
Справедливости ради отметим и тот момент, что никаких однозначных доказательств причастности к цареубийству Ленина — нет. А свидетельства слишком слабы. Таких источников в общем-то всего два. Первый — мемуары Троцкого. Причем Лев Давидович передает свидетельство относительно Ленина из уст… Свердлова. Когда Троцкий, отсутствовавший в столице, вернулся, Яков Михайлович сообщил ему новость о расстреле царя и всей семьи. А на вопрос: “А кто решал?” Свердлов ответил: “Мы здесь решали”. И упомянул Ильича.
Второй источник — мемуары Свикке “Ясные дали великого пути”, написанные уже в 1960-е годы и так и не изданные, известные лишь по свидетельствам жерналистки С.Ильичевой. Мемуары, где он называет себя личным представителем Ленина и Дзержинского, сообщает, что по всем вопросам вплоть до содержания Романовых и разрешения передавать им передачи сносился и консультировался непосредственно с Лениным, имея для этого особого шифровальшика и особый шифр — ключом для которого служила книга Лермонтова “Демон”.
Свикке явно врет. Все вопросы содержания узников, передач и т. п. были решены без него и до него. А его отряд принял охрану непосредственно перед казнью. И как будто Ленину делать было нечего, кроме как переговариваться по каждой мелочи с командиром отряда из 13 человек! Предполагаю, что сам отряд был сформирован Свердловым параллельно с его охранным “спецназом”. А солидный человек, профессор Латвийского университета Ян Мартинович Свикке, видимо, набивал себе цену в воспоминаниях. Ну кто в 1960-х оценил бы, что он был “человеком Свердлова”? А вот человеком Ленина и Дзержинского — это да, это звучало! Могла быть еще одна причина. Уж Свикке-то знал, что это было не простое убийство, не простая казнь. Знал и о том, что участвовавшие в ней “свердловцы” давно пошли под расстрелы в качестве “троцкистов”. Так не лучше ли объявить себя не “свердловцем”, а “ленинцем”? (…)
Наверняка не случайно для спецотряда Свикке (который, как представляется, был все же не ленинским, а свердловским) в качестве ключа для шифровок была дана книга “Демон”. Каббалисты всегда были внимательны к символике и словам. А какая символика подразумевалась при выборе книги, к каким силам шло обращение, выглядит очевидным.
Наконец, вспомним и отрезанные головы Николая Александровича, Алексея и Анастасии. Зачем они понадобились Свердлову? Почему — три? Почему именно эти головы? Даже в “сенсационных” сплетнях о доказательстве, предъявленном Совнаркому, фигурирует только одна, царская голова. Следовательно, Яков Михайлович и в этом случае замышлял какие-то опыты из области черной магии.
Ну а суммируя сказанное, можно понять, почему именно на Свердлова обратили внимание “силы неведомые”. Почему именно он становится их доверенным лицом. Почему именно ему поручают тайну с организацией ритуального уничтожения царя и его семьи.
***Эту часть главы я преднамеренно отделил звездочками. Поскольку то, что будет здесь изложено, в отличие от предшествующего, бездоказательно. И не может быть доказано. Таким образом, это не версия, не гипотеза, а считайте — просто авторские размышления. Их можно принять во внимание, а можно и пропустить. Но раз уж в ходе работы над книгой пришла в голову любопытная мысль, я и решил ее записать.

(…) По мистической традиции, как христианской, так и антихристианской, Святой Троице: Богу-Отцу, Богу-Сыну и Святому Духу, противостоит другая триада, черная — сатана, антихрист и лжепророк. При этом сатана остается вне земного мира, действуя через двух остальных членов триады и всевозможных духов. И небезынтересно, что некоторые магические школы сочли лжепророком… Ленина. Такие трактовки порой встречаются по сей день, например, в некоторых версиях расшифровок Нострадамуса. Так не логично ли было бы для Свердлова замахнуться на роль второго лица триады?
Имя — вполне подходящее. Не изначально данное отцом, а то, которое он носил. Яков. Согласно Ветхому Завету, Иаков — богоборец, боролся с самим Господом. Правда, не знал этого, и Господь его простил. Но французские богоборцы-масоны отнюдь не случайно стали “якобинцами”. А Яков Михайлович знал за собой и чрезвычайные личные таланты: феноменальная память, необыкновенные работоспособность, контактность, изощреннейший ум, умеющий мгновенно находить выигрышное решение в самых сложных ситуациях. Сверхчеловек, да и только! Как тут не разыграться гордыне?
Кроме того, мистическая традиция утверждает, что антихрист во многих внешних проявлениях должен походить на Христа, но быть его противоположностью. Не мог ли Свердлов сопоставить? Возраст соответствующий — 33 года. Долгое время — пребывание в “сокрытом” состоянии, и лишь потом внезапно он призывается к “служению”. И откуда призывается! Из тех самых мест, куда рухнул “падщий ангел”-метеорит! Кстати, и привязавшийся, неотступно сопровождающий черный пес, это у сатанистов знак “избранности” — вспомните Фауста.
А дальше он уже сам начинает творить “чудеса” — невероятные, фантастические, ему необыкновенно везет, ему все удается… Он обеспечивает своим соратникам победы, за считанные месяцы взлетает к самой вершине государственной пирамиды. И не только государственной! В перспективе — “мировая революция”. А с ней и дальнейший взлет его, Свердлова! Выходит — та самая власть над миром… Которая предсказана антихристу…
Яков Михайлович ожесточенно борется с христианством. Уже весной 1918 г. разворачивает подготовку к этой самой “мировой революции”, явно претендуя на лидирующую роль. Прозвище, данное Спиридоновой, “черный железный дьявол”, он воспринимает с гордостью, щеголяет им перед товарищами. Между прочим и “зверь” — это тоже обозначение антихриста. (…)
Но… есть одно но. По всем теориям антихрист должен быть царем. И Свердлов, как видим, кое-чего достиг в данном направлении. Он живет в царском Большом дворце, пользуется царской мебелью, посудой, скатертями, постельным бельем. Он стал цареубийцей. И не для того ли ему понадобились головы Николая Александровича, наследника Алексея и царевны Анастасии, чтобы какими-то обрядами попытаться перенести с них магическую силу на себя, своего сына и дочь?
Однако если говорить о власти над Российским Царством, то есть о символическом замещении места царя, то на пути Свердлова стоял не только Николай II.»
Автор: В. Е. Шамбаров.
http://gidepark.ru/community/12/content/1414939
http://gidepark.ru/community/12/content/1414917

 

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.