Warning: Creating default object from empty value in /home/users/m/mkam/domains/vandeya.ru/wp-content/plugins/buddypress/bp-loader.php on line 71
 Путь к покаянию: Загадки Казни Царской семьи. ч.2. Следователь Соколов. | Русская Вандея

Путь к покаянию: Загадки Казни Царской семьи. ч.2. Следователь Соколов.

13.07.2012 в Ипатьевская трагедия.

Путь к покаяниюСледователь Соколов: «Страдания Царя — это страдания России»

О Соколове известно много. О Соколове — почти ничего.
Кем же был первый публикатор Соколова?
Князь Николай Владимирович Орлов в 1924 году был ещё молод и, по-видимому, выступал в роли «попечителя» и «благодетеля» Соколова не сам от себя, а по поручению своего клана. Ведь он — сын князя Владимира Николаевича Орлова, начальника военно-походной канцелярии Государя, масона, заклятого врага Государыни Александры Феодоровны.
При Дворе Императора он был главным источником самых грязных сплетен об Императрице, царских дочерях и Григории Распутине, за что уволен Государем с должности, удалён из Александровского дворца, переведён на службу к своему покровителю Великому князю Николаю Николаевичу.
Родня жены публикатора и того хуже. Её отец — Великий князь Пётр Николаевич Романов и её дядя — Великий князь Николай Николаевич, оба масоны, предавшие своего Императора и накануне революции составившие самое злое гнездо интриг против Государя.

23.11.1924. – Умер во Франции следователь Николай Алексеевич Соколов, расследовавший убийство Царской Семьи

Николай Алексеевич Соколов (21.5.1882–23.11.1924), следователь по делу об убийстве Царской Семьи. Родился в купеческой семье в Мокшане Пензенской губернии. Закончил гимназию в Пензе, затем юридический факультет Харьковского университета. В 1907 г. Николай Алексеевич стал судебным следователем Краснослободского участка родного Мокшанского уезда. Это было смутное время так называемой «первой революции» со всплеском преступности.

Он прекрасно понимал и не раз говорил, что «без Бога на небе и без Царя на земле России и русскому народу не жить»..

Февральскую революцию Николай Алексеевич воспринял как катастрофу и тем более богоборческий октябрьский переворот. Он с глубокой сердечной болью принял известие об отречении Царя, наотрез отказался сотрудничать с советами. Сославшись на болезнь сердца, уволился со службы. Убийство Государя и всей Царской Семьи побудило его, переодевшись в крестьянское платье, отправиться в Сибирь, к белым. Долг призывал его туда, где поднималось знамя национальной борьбы с захватчиками власти.

Предъявив рекомендательные письма в администрации адмирала А.В. Колчака, Соколов получил назначение в Омский Окружной суд судебным следователем по особо важным делам. Первая встреча с адмиралом Колчаком состоялась 5 февраля 1919 г., а уже 7 февраля Николай Алексеевич начал свой тяжелейший труд по раскрытию убийства Царской Семьи. Имея широчайшие полномочия, он не знал ни сна, ни отдыха. 3 марта ему вручается охранная грамота.

«Верховный правитель России. 3 марта 1919 г. № 588/Б-32, гор. Омск.
ВСЕМ
Настоящим повелеваю всем местам и лицам исполнять безпрекословно и точно все законные требования Судебного Следователя по особо важным делам Н.А. Соколова и оказывать ему содействие при выполнении возложенных на него по моей воле обязанностей по производству предварительных следствий об убийстве бывшего Императора, его семьи и Великих князей.
Адмирал А. Колчак. Исполняющий обязанности директора канцелярии Верховного правителя генерал-майор В. Мартьянов».

4 марта следователь Соколов выезжает в Екатеринбург и в Алапаевск… С 8 марта по 11 июня 1919 г. Соколов проводил следственные действия в Екатеринбурге. Изучив все материалы, которые были собраны до него, Соколов вновь и вновь лично осматривал дом Ипатьева в Екатеринбурге, расспрашивал очевидцев и допрашивал свидетелей. Как только сошёл снег, он организовал небывалые по масштабам поисковые работы в урочище Четырех Братьев и на много километров вокруг. Были обследованы 29 шахт, но всё вело к Ганиной яме.

Пройдя пешком 20 верст от Екатеринбурга до урочища Четырех Братьев по старой Коптяковский дороге, осмотрев местность вокруг этого урочища, допросив жителей деревни Коптяки и смотрителей железной дороги, проведя доступные в то время криминалистические экспертизы, Соколов пришел к однозначному выводу: Царская Семья была убита, трупы расчленены и сожжены при помощи керосина, а обугленные останки уничтожены серной кислотой .

Было установлено, что ровно через сутки после зверства в Екатеринбурге в Алапаевске были убиты Великие князья Сергей Михайлович, Игорь Константинович, Иоанн Константинович, Константин Константинович, князь Владимiр Палей, Елисавета Феодоровна – Великая княгиня, сестра Царицы, инокиня Варвара.

Расследование по убийству в Алапаевске начал 11 октября 1918 г. член Екатеринбургского окружного суда И. А. Сергеев. 7 февраля 1919 г. его возглавил Н.А. Соколов. Непосредственный начальник Николая Алексеевича генерал М.К. Дитерихс, характеризуя тройное убийство летом 1918 г. в пределах бывшей тогда Пермской губернии (Царской Семьи, брата Государя Великого князя Михаила Александровича и алапаевских узников), называл их «особо исключительными по зверству и изуверству, полными великого значения, характера и смысла для будущей истории русского народа».

Карты местности и свидетельские показания, ещё свежие следы жуткого преступления, безмолвные свидетели – вещественные доказательства… всё было собрано и описано. Полторы сотни фотографий, лабораторные исследования бурых пятен крови на досках пола расстрельной комнаты, пробы грунта, пропитанного человеческим жиром (из костров на Ганиной яме), обожженные лоскуты одежды и кожи. А затем последовал длинный и опасный путь через Омск и Читу на Харбин для спасения следственного материала. Но и здесь он продолжает работать, анализировать и систематизировать находки, допрашивать всех, кто имел к этому делу хотя бы малое отношение.

После гибели адмирала Колчака Соколов перебрался в Европу. 16 июня 1920 г. Николай Алексеевич прибыл в Париж, в предместье которого поселился. Здесь его труд продолжается: он пишет отчет о расследовании убийства Царской Семьи для вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны. Факт убийства установлен, убийцы известны, попытка сокрытия следов преступления налицо. Десятки свидетелей опрошены, улики собраны, восемь томов дела подготовлено для передачи в суд. Только суда нет человеческого, потому что нет законного государства, законной власти, в СССР царит беззаконие и террор, на Западе – ложь и равнодушие…

Николай Алексеевич Соколов был найден мертвым в саду дома, где жил. Было ему всего 42 года, и причина смерти точно не была установлена. Но что бы впоследствии ни пытались утверждать другие «исследователи», они по сути ничего не могли противопоставить железной логике следователя Соколова. На его скромной могиле во французском городе Сальбри начертаны слова из Псалтири «Правда Твоя – правда вовеки!».

+ + +

Незаконченная книга Н.А. Соколова «Убийство Царской Семьи» («смерть настигла его посреди работы», — пишет в предисловии ее публикатор князь Н. Орлов) была напечатана в 1925 году. Однако многое в опубликованном тесте настораживает: как готовили публикаторы к печати книгу, написанную «до середины»?

Выводы следствия Соколова к тому времени уже были изложены в книгах Р. Вильтона и М.К. Дитерихса, имевших копии следственного дела. Известно, что Соколов продолжать собирать сведения в оном направлении – о причастности к цареубийству еврейского банкира Я. Шиффа, главы американского финансового мiра, финансировавшего революцию в России. В 1939 г. в белградском «Царском вестнике» (№ 672) было опубликовано такое свидетельство об этом.

 

Юрий Воробьевский — Следователь Соколов: «Страдания Царя — это страдания России»

23 ноября 1924 года, 85 лет назад скончался при невыясненных обстоятельствах в Сальбри (Франция) следователь Николай Алексеевич Соколов, расследовавший убийство Царской Сем

23 ноября 1924 года в садике своего дома под Парижем мёртвым найден Николай Алексеевич Соколов, следоваель по делу об убийстве Царской Семьи. По официальной версии, смерть наступила от разрыва сердца. Однако семье, оставшейся в России, сообщили, что он умер от огнестрельного ранения. Вскоре стали очевидны обстоятельства, которые сделали гибель сорокадвухлетнего следователя ещё более загадочной..
…Стемнело. Где-то на краю деревни орали красноармейцы — пили второй день кряду.
В избе раздался стук.
-Кто?
— Пусти переночевать до утра.

Хозяин, человек бывалый, только что с каторги — революция спасла его от большого срока, — отворил. Вошёл сутулый худощавый бродяга. Керосинка за столом осветила его лицо. Направляясь к печи за хлебом, хозяин зыркнул взглядом на пришельца ещё раз. Внешность — самая неприметная, но отталкивающая: землистый цвет лица, большой рот с толстыми губами. Взгляд чёрных глаз насторожен. Гость повёл глазами по сторонам, и тут стало ясно, что один глаз у него неживой, искусственный. Мужик сел за стол с караваем в руках. Теперь бродяга тоже мог рассмотреть его. Рука потянулась к шапке.
—Сиди! Не бойсь, не выдам… — и, прижав каравай к сердцу, стал сноровисто, на себя, нарезать ровные ломти.
Пришелец ушёл, когда ещё не рассвело. Хозяин сунул ему в руку что-то мягкое.
—На, возьми вот, твоя шапка уж больно хороша, догадаются.

Кто бы мог представить себе такую встречу! Прямо как в авантюрном романе! Бежав из Пензы от большевиков, судебный следователь пробирался к белым. И вот набрёл-таки на избу мужика, дело которого расследовал года три назад. Дело было жуткое: убийство и ограбление. Теперь оба враз узнали друг друга. И недавний «убивец» не выдал. Вспомнил, наверное, как после ареста запросто пили чай, курили и говорили с этим вышедшим из мужицкого сословия следователем. И вдруг пропало у преступника желание упорствовать, сознался во всём, плакал, пришло покаянное чувство…
Удивителен Промысл Господень! Он явно вёл Николая Алексеевича Соколова к той важной цели, которая обозначится уже совсем скоро.

Через несколько месяцев своим каллиграфическим почерком он напишет: «1919 года, февраля 7 дня, судебный следователь по особо важным делам при Омском окружном суде НА Соколов, прибыв лично к бывшему главнокомандующему Западным фронтом генерал-лейтенанту Дитерихсу, предъявил ему ордер г. министра юстиции от 7 сего февраля N 2437 и просил его выдать находящееся у него дело об убийстве бывшего Императора Николая Александровича и членов его Семьи…»

На зелёное сукно стола легла папка. Двести шестьдесят шесть пронумерованных, прошнурованных и скреплённых сургучной печатью страниц. Лицо следователя было сосредоточено, он нервно прикусывал усы, что говорило о крайней степени волнения. Это дело станет главным в его жизни.

Сбор материалов, осуществлённый его предшественником, грешил в лучшем случае дилетантизмом. Это было вид но и по бумагам, и на месте преступления.

Двадцать три ступеньки вниз — и Соколов оказался в подвальном помещении Ипатьевского дома. Прирождённый охотник, взгляд он имел цепкий. Практически сразу подошёл к подоконнику, что-то необычное привлекло его внимание. Эта деталь не была зафиксирована в документах! В протоколе осмотра следователь запишет: «На самом краю подоконника чернилами чёрного цвета весьма толстыми линиями сделаны одна за другой три надписи: «24678 ру. Года», «1918 года», «148467878 р», а вблизи их написано такими же чернилами и тем же почерком «87888». В расстоянии полувершка от этих надписей на обоях стены такими же верными линиями написаны какие-то знаки, имеющие следующий вид.

Эта короткая надпись послужит началом ритуальной версии убийства Царской Семьи. Наиболее убедительную расшифровку «тайных знаков» дал находившийся в эмиграции русский ученый-лингвист М. Скарятин. В 1925 году в Париже под псевдонимом Энель он выпустил книгу «Жертва», в которой обосновал свой вывод: «Эти знаки являются тройной еврейской буквой «ламед», написанной на трёх языках: древнееврейском, самаритянском и греческом («лямбда»). Энель утверждал, что эти три языка в понятиях каббалистов «достойны быть выразителями божественного откровения». Тройное начертание «ламеда», считал Энель, сделано человеком, владевшим чёрной магией. Этот человек сделал надпись как бы «вверх ногами»»… (Мультатули П. «Свидетельствуя о Христе до смерти…» М., 2006. С. 727). Смысл этого антихристианского перевёрнутого начертания таков: «Здесь, по приказу тайных сил, Царь был принесён в жертву для разрушения государства. О сём извещаются все народы».

Одновременно три из четырёх знаков обозначают «некам» (месть). Вскоре Воскресенскую площадь, что перед Ипатьевским домом, переименуют в площадь Народной мести.

28 июля 1918 года следователь Николай Соколов прибыл в мрачный уголок екатеринбургского леса. Место это называлось зловеще: урочище Четырёх Братьев. Всё, что было найдено вокруг шахты, скрупулёзный следователь занёс в специальную папку. «На руднике в урочище Четырёх Братьев найдено: Предмет №…», а дальше подробно перечислялись многочисленные осколки бриллиантов, кусочки стёкол от очков, пряжки от туфель и крючки от корсетов убиенных…

Руководивший общим ходом расследования генерал Дитерихс сделает позднее важный вывод: «Прежде всего найденные кусочки шейных шнурков и цепочек носят следы порезов их, что могло произойти при отделении голов от тел режущим или рубящим оружием. Далее, при операции отделения голов с тел катились порядочные по величине и весу фарфоровые иконки; их швырнули далеко в траву котлована, и в костре они не были. Наконец, зубы горят хуже всего; между тем при всей тщательности розысков нигде, ни в кострах, ни в почве, ни в засыпке шахты ни одного зуба не найдено. По мнению комиссии, головы Членов Царской Семьи и убитых вместе с Ними приближённых были заспиртованы в трёх доставленных в лес железных бочках, упакованы в деревянные ящики и отвезены Исааком Голощёкиным в Москву Янкелю Свердлову в качестве безусловного подтверждения, что указания изуверов центра в точности выполнены изуверами на месте». К сказанному следует добавить, что декапитация может носить не столько форму отчётности, сколько разновидности ритуала, поскольку каббала утверждает: душа обезглавленного человека в новое тело переселиться уже не может.

Расследование Соколова позволяет увидеть важнейший акт мiровой истории не как очередное событие, а как судьбоносное проявление духовной борьбы, в которой участвуют не только человеческие силы. И вот мы видим, как в Екатеринбург приходит шифровка от Свердлова: Царская Семья подлежит уничтожению. Свердлов, в свою очередь, получает приказ из Америки. От главного «спонсора» Октябрьского переворота Янкеля Шиффа. Откуда поступила команда Шиффу? Из бездны! Оттуда же, из каббалистического за-зеркалья, прибыл в уральский город и загадочный человек в чёрном, с чёрной как смоль бородой… В сопровождении охраны он вышел из вагона. Ждать ему осталось недолго. И вот он спускается в помещение, где ещё стоит пороховой дым. Где пахнет кровью. И на южной стене Расстрельной комнаты выводит слова на дурном немецком:
Beltazsar ward in selbiger Nacht
Von seinen kneichen ungebrachn
Искажённое из Гейне: «Валтасар был в эту ночь убит своими подданными». У Гейне имя библейского царя передано как «Bulthasar», а автор надписи изображает его так — «Beltazsar» то есть «Белый Царь», давая понять, что это приговор русскому Царю, именуемому в народе Белым Царём.

Полторы сотни фотографий, лабораторные исследования бурых пятен крови на досках пола Расстрельной комнаты, пробы грунта, пропитанного человеческим жиром (из костров на Ганиной Яме), обожжённые лоскуты одежды и кожи… А затем, ввиду опасного приближения большевиков, — опасный путь через Омск и Читу на Харбин для спасения следственного материала. Соколов — снова в лаптях и армячке. Только в котомочке его — уникальные документы. Офицеры-патриоты помогали переправить за рубеж ящики с многочисленными уликами. (К сожалению, по дороге во Владивосток из 50 ящиков дошло лишь 29).

16 июня 1920 года Николай Алексеевич прибыл в Париж, в предместье которого поселился. Здесь он писал отчёт о расследовании убийства Царской Семьи для вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны. Восемь томов дела подготовлены для передачи в суд… Но кто будет судить истинных убийц и их кураторов в современном мiре?! После смерти Соколова сделано всё, чтобы доказать, будто преступление в Екатеринбурге — это «обычное русское убийство».

Меж тем еще 4 января 1919 года прокурор Екатеринбургского окружного суда предложил Сергееву (следователю, предшественнику Соколова) изъять из Екатеринбургской телеграфной конторы все подлинные телеграммы большевиков. Предстояла дешифровка. Соколов организовал её уже в Европе: «…мне удалось найти то русское лицо, о котором всегда было известно как о человеке совершенно исключительных способностей и опыта в этой области. 25 августа 1920 года он получил содержание телеграммы. 15 сентября… я имел её у себя расшифрованной».

Телеграфные ленты и стали той осязаемой ниточкой, которая вела в ад мировой закулисы. Вот Свердлов вызывает к аппарату Юровского, сообщает ему, что на его донесении в Америку об опасности захвата Царской Семьи белогвардейцами или немцами последовал приказ, подписанный Шиффом, о «необходимости ликвидировать всю Семью».

Приказ этот был передан в Москву через Американскую миссию, находившуюся тогда в Вологде. Юровский, по-видимому, не решался сразу привести в исполнение этот приказ. На следующий день он вызывает к аппарату Свердлова и высказывает мнение о необходимости убийства лишь Царя, Семью же он предлагал эвакуировать.

Свердлов снова категорически подтверждает приказание: убить всю Семью. Выполнение этого приказа ставит под личную ответственность Юровского. На следующий день приказ выполняется. Донесение поступает Свердлову. Он сообщил об этом ЦИКу.

Вскоре после смерти Соколова в эмигрантской газете, издававшейся в Белграде, появилась статья, в которой рассказывалось, что незадолго до кончины следователь конфиденциально вызывал к себе своего старого друга. Этот человек видел и оригиналы телеграфных лент, и их расшифрованный текст. Соколов, как можно понять из его письма своему другу, считал себя «обречённым», а потому он и просил того прибыть к нему во Францию, чтобы передать лично этому другу факты и документы чрезвычайной важности. Доверять почте этот материал Соколов не решался, так как письма его по большей части не доходили до адресатов. Кроме того, Соколов просил друга ехать с ним в Америку к Форду. Знаменитый автопромышленник приглашал русского следователя как главного свидетеля по делу возбуждаемого им процесса против банкирского дома (основанного Шиффом) «Кун, Лёб и К». Процесс этот должен был начаться в феврале 1925 года. (Однако Форд, после нескольких покушений на его жизнь и под угрозой банкротства, был вынужден извиниться перед банкирами за свой «антисемитизм», признал все свои статьи «ошибочными» и больше не касался этой темы.)

Исследователь О.А.Платонов установил личности и автора белградской статьи, и упоминаемого в ней друга Соколова. Автором оказался доктор К.Н.Финс, а другом — А. Шиншин.

Нет, смерть Н.А.Соколова была не естественной. Это было тщательно подготовленное убийство. Его совершили силы, для которых расследование убийства Царской Семьи представляло прямую угрозу. Наступит время, и это тайное мученичество Соколова за Христа, за Царя, за Россию станет явным. Придёт время, и его взгляд на историю — страшный сначала для руководителей цареубийц, потом — для заказчиков и наводивших туман борзописцев, наконец, для руководителей «очень квалифицированных и очень православных комиссий», бледнеющих и двумя руками хватающихся за стул, на котором сидят, при одном слове «ритуальное», — этот взгляд будет признан единственно верным.

На скромной могиле Соколова во французском городе Сальбри начертаны слова из Псалтири: «Правда Твоя — правда вовеки!» Но существует великий исторический и духовный памятник Н.А.Соколову. Это свод документов по расследованию убийства Царской Семьи. Свод этот нельзя путать с широко известной книгой, на которой стоит имя следователя, — «Убийство Царской Семьи». Она впервые увидела свет во Франции на следующий год после смерти Н.А.Соколова стараниями князя Н.В.Орлова. Известно, что на французское издательство «Рiоп», первым выпустившее книгу, оказывалось мощное давление с целью не допустить этого издания. Причём люди, приходившие к издателю и угрожавшие неприятностями, — масоны Милюков и князь Львов.

Здесь — ещё одна странность. Почему, продолжая активно работать над расследованием, Соколов неожиданно передал документы следствия князю Н.В.Орлову? Кстати, в 1990 году племянница князя почти за миллион долларов продала следственное дело на аукционе «Сотби». В прессе сообщалось, что материалы вернутся в Россию, но, похоже, «за кулисой» они остаются по сей день.

Книга, изданная Орловым, имеет ряд странностей. Теме ритуального убийства и причастности к нему евреев не уделено внимания. Кроме того, зная исключительную преданность Соколова Царской Семье (свидетельство генерала Дитерихса), странно читать его критические замечания в адрес «истерички» и «религиозной фанатички» Государыни Александры Феодоровны, которая якобы диктовала Государю свою волю в управлении страной, и потому всё пришло к краху…

Кем же был первый публикатор Соколова? Князь Николай Владимирович Орлов в 1924 году был ещё молод и, по-видимому, выступал в роли «попечителя» и «благодетеля» Соколова не сам от себя, а по поручению своего клана. Ведь он — сын князя Владимира Николаевича Орлова, начальника военно-походной канцелярии Государя, масона, заклятого врага Государыни Александры Феодоровны. При Дворе Императора он был главным источником самых грязных сплетен об Императрице, царских дочерях и Григории Распутине, за что уволен Государем с должности, удалён из Александровского дворца, переведён на службу к своему покровителю Великому князю Николаю Николаевичу.

Родня жены публикатора и того хуже. Её отец — Великий князь Пётр Николаевич Романов и её дядя — Великий князь Николай Николаевич, оба масоны, предавшие своего Императора и накануне революции составившие самое злое гнездо интриг против Государя.

До сих пор не ясно, как следователь мог принять помощь от ближайшего родственника Николая Николаевича и доверить ему свои записки. Либо князь Н. В. Орлов при встречах с Соколовым скрывал свою принадлежность к этому клану, либо контактов между Орловым и Соколовым просто не было, и материалы были изъяты князем после смерти следователя.

В предисловии за подписью князя Н. В. Орлова утверждается: «Соколову пришлось много и болезненно бороться за отстояние этой правды от тех, кто пытался использовать её в своих личных целях… Он решился сам огласить истину — сам от себя, а не под флагом какой бы то ни было политической партии». Похоже, эта фраза выдаёт главную цель публикаторов: представить цензурированный и искорёженный ими труд Соколова как истину в последней инстанции и противопоставить её книгам таких «антисемитов», как Дитерихс и Вильтон (книга Роберта Вильтона вышла в Лондоне в 1920 году).

Нет, лукавил князь Орлов. Соколов принадлежал именно к «партии». К той части русских эмигрантов, которые видели в цареубийстве начало сатанинского ига над Россией. И именно он, провинциальный русский следователь, «из мужиков», сделал важнейший историософский вывод: «Страдания Царя — это страдания России».
Юрий Юрьевич ВОРОБЬЕВСКИЙ

2 ответа на Путь к покаянию: Загадки Казни Царской семьи. ч.2. Следователь Соколов.

  1. Нижний этаж дома Ипатьева в описании члена суда Сергеева

    Осмотр нижнего этажа производил член суда Сергеев.

    Комната под цифрой I (прихожая) возбудила его подозрения. Здесь он заметил замытый пол и кровь.

    В его акте значится: «Пол этой комнаты деревянный, окрашенный желтой краской. Он носит на себе явственные следы замывки в виде волнообразных и зигзагообразных полос из плотно присохших к нему частиц песка и мела; по карнизам — более густые наслоения из такой же засохшей смеси песка и мела; на поверхности пола наблюдаются пятна красноватой окраски. Эта часть пола при осмотре отмечена особыми знаками и охранена от внешних влияний.

    Яркую картину преступления дала соседняя комната под цифрой II.

    Пол ее также оказался замытым: «Пол окрашен желтой краской и в левой от входа половине из прихожей носит на себе такие же следы замывки, по карнизам пола также наблюдается скопление засохшей смеси песка и мела».

    В этой комнате оказались крайне многочисленные разрушения.

    Чтобы яснее усвоить язык актов, в которых они описываются, нужно обратиться кроме чертежа к фотографическим снимкам.

    Когда из прихожей (под цифрой I) входишь в комнату под цифрой II, открывается вид, изображенный на снимке.

    Перед зрителем на этом снимке видна восточная стена комнаты с дверью в соседнюю комнату под цифрой III (кладовую).

    Эта восточная стена деревянная, покрытая сверху штукатуркой и обоями.

    На снимке видны две арки, на которых лежит сводчатый потолок комнаты. Обе они каменные, покрыты штукатуркой и обоями, но арка справа от зрителя в нижней части обшита досками, на которые положены обои.

    К этой правой арке примыкает южная стена.

    Южная стена — каменная, оштукатуренная и покрытая обоями. В нижней части она, как и примыкающая к ней арка, обшита досками, на которые положены обои.

    В южной стене — окно, обращенное на Вознесенский переулок, единственное в комнате.

    Дверь из комнаты под цифрой II в комнату под цифрой I (прихожую) открывается в сторону последней.

    В двери Сергеев обнаружил два пулевых попадания: «На правой створке этой двери, на высоте 173,3 сантиметра от пола, имеется сквозное отверстие круглой формы; такое же отверстие имеется и на левой створке двери, на высоте 97,7 сантиметра от пола; толщина створок двери 5,5 сантиметра; диаметр сквозных отверстий с наружной стороны двери (из комнаты под цифрой II) 6,8 миллиметра и диаметр тех же отверстий со стороны кладовой (из комнаты под цифрой III) 8,2 миллиметра».

    Совершенно соответственно этим двум сквозным разрушениям Двери Сергеев нашел в кладовой два поверхностных разрушения ее стен.

    Было очевидно, что два пулевых попадания в эту дверь произошли из комнаты под цифрой II, когда дверь в кладовую была закрыта.

    В двери Сергеев нашел одно пулевое попадание: «В косяке двери (правом от зрителя на снимке), на высоте 111 сантиметров от пола, имеется сквозное круглой формы отверстие: такое же отверстие имеется и на соответственной створке двери, если эту створку открыть и откинуть к косяку, то отверстие на двери совпадает с отверстием на косяке: канал отверстия расширяется по мере проникновения изнутри комнаты к откинутой двери и заканчивается широким отверстием на двери с расщепленными по окружности его частицами дерева».

    Было очевидно, что пулевое попадание в эту дверь произошло из комнаты под цифрой II, когда дверь в прихожую была открыта.

    В восточной стене Сергеев нашел 16 разрушений: «На восточной стене имеется шестнадцать углублений в толщу ее, похожих на следы проникновения пуль или следы ударов каким-либо твердым орудием. При обследовании означенных углублений посредством зонда определить направление и длину каналов оказалось невозможным ввиду того, что зонд на пути своего проникновения в каналы углублений наталкивается на осыпавшиеся части штукатурки. В целях удобства описания расположения углублений все они при настоящем осмотре занумерованы в порядке удаления их от угла левой арки к косяку двери, примыкающей к правой арке; измерена также высота, на которой находится каждое углубление от пола. При такой системе результаты измерений могут быть изображены в следующей таблице 1:

    1 В целях технического удобства мною допущено отступление от подлинного акта: измерения даны не по русской, а по метрической системе.

    № по порядку Расстояние от арки
    (в сантиметрах) Расстояние от пола
    (в сантиметрах)
    1 17 51
    2 31 142
    3 40 62,2
    4 48,8 66,6
    5 57,7 75,5
    6 60 71,1
    7 73,3 60
    8 80 55,5
    9 91,1 124,4
    10 97,7 88,8
    11 102,2 22,2
    12 106,6 64,4
    13 115,5 168,8
    14 144,4 31
    15 155,5 35,5
    16 164,4 55.5
    В области этих разрушений Сергеев обнаружил ясные следы замывки обоев: «По окружности углублений за № 3, 6, 7, 8, 11, 12, 14, 15 и 16 обои носят следы замывки: местами из-под стертой бумаги виднеется штукатурка, а в некоторых частях замытого пространства стерт только верхний слой бумаги до уничтожения рисунка обоев».

    Разрушения восточной стены не проникали всей ее толщи; со стороны кладовой их не было.

    В области пола Сергеев нашел 6 разрушений: «В левой от входа (из прихожей) части пола в области пространства, носящего на себе следы замывки, замечается шесть углублений с расщепленными слегка краями; при исследовании зондом каналов углублений определить их глубину представляется затруднительным ввиду того, что зонд встречает на пути своего движения частицы расщепленного дерева. В целях удобства описания этих углублений все они при настоящем осмотре занумерованы в порядке удаления их от восточной стены, на которой расположены вышеописанные шестнадцать углублений. По этой системе результаты произведенных измерений выражаются в следующей таблице:

    № по порядку
    Расстояние от восточной стены (в сантиметрах)

    № по порядку Расстояние от восточной стены (в сантиметрах)
    1 35,5
    2 93,3
    3 95.5
    4 137,3
    5 222,2
    6 382,2
    В южной стене Сергеев нашел два разрушения: «На южной стене ниже подоконника и влево от него, если стать лицом к окну, в расстоянии 86,6 сантиметра от арочного столба и в расстоянии 80 сантиметров от пола в деревянной обшивке стены имеется круглой формы сквозное отверстие. Такого же вида и формы отверстие имеется ниже в расстоянии 46,6 сантиметра от пола и несколько левее первого отверстия».

    Пулевые попадания в обе двери были очевидны. Труднее было определить характер разрушений стен и пола. В этих целях Сергеев произвел выемку в них кусков дерева.

    Как только выемки были сделаны, выяснилось, что эти разрушения причинены пулями.

    В актах Сергеева значится: в отношении восточной стены. «В вырезанных участках деревянной части стены обнаружено присутствие револьверных пуль», в отношении южной стены: «Сначала был выпилен верхний участок стены, при извлечении выпиленного участка выпала револьверная пуля, найденная в промежутке между обшивкой и каменной стеной. При выпилке второго участка (нижнего) в нем была обнаружена револьверная пуля, застрявшая в верхнем слое обшивки».

    В полу кроме пуль были найдены еще в пулевых каналах и в Щелях досок потеки, похожие на кровь: «Все углубления в полу представляют собой пулевые каналы; в некоторых из них пули застряли в толще дерева; на стенках разрезов обнаружены красноватые пятна, спускающиеся через всю толщу доски в виде потеков».

    К сожалению, Сергеев не сфотографировал комнату под цифрой II в том виде, как он нашел ее. Снимки, сделанные мною, передают ее вид, когда выемки в стенах и в полу были уже сделаны.

    На снимке изображены некоторые куски дерева из восточной стены с сидящими в них пулями.

    Осматривая комнату под цифрой II, я нашел, что Сергеев не заметил здесь еще некоторых пулевых попаданий. Я обнаружил их в обеих арках.

    В левой арке оказалось два попадания: «Верхнее разрушение арки на лицевой ее стороне (к зрителю) находится от пола на высоте 1 метра 37 сантиметров; форма его слабый конус; глубина в толще штукатурки 2 сантиметра; диаметр у краев 4 сантиметра; края обоев вокруг этого углубления резко разрушены, лоскуты их висят вокруг всего углубления. Это углубление безусловно пулевой отпечаток, причем пуля ударила в эту лицевую сторону арки немного снизу вверх, как и идет углубление. Второе углубление на боковой стороне арки (к восточной стене) находится от пола на высоте 70 сантиметров, оно продолговатой формы и совершенно явственно представляет собой отпечаток пули длиной 3,5 сантиметра и глубиной в толщу штукатурки 2 сантиметра. Направление обоих описанных отпечатков одинаковое. Выстрелы, оставившие оба эти отпечатка, направлялись лицами, стоявшими влево от двери, ведущей в эту комнату из прихожей (под цифрой I)».

    Второе попадание в левую арку дало, кроме того, еще рикошет в восточную стену.

    Особенно мое внимание привлекла правая арка. Часть ее обшивки оказалась изъятой, как это и видно на снимке. Это было сделано Сергеевым, так как на обоях были рисунки порнографического характера.

    Как раз под удаленной обшивкой я нашел в штукатурке арки резкое пулевое попадание: «Под этой выемкой деревянной обшивки имеется в толщу штукатурки углубление, конусообразной формы, несомненно пулевого характера: его глубина 2,5 сантиметра, диаметр с краев 1 сантиметр, от пола оно находится в расстоянии 1 метра б сантиметров».

    Бросались в глаза некоторые разрывы на обоях арки вблизи выемки обшивки: казалось, что здесь, срываясь, скользил штык. Исследование удаленной Сергеевым обшивки являлось особенно интересным.

    В моем акте осмотра ее значится: «На доске (толщина ее 3 сантиметра) имеется совершенно определенное пулевое отверстие, проникающее всю толщу доски. Входное отверстие находится на стороне, покрытой обоями, и имеет в диаметре 1 сантиметр; выходное отверстие — в задней стороне доски и носит такую же круглую форму, здесь вокруг него в доске образовались отщепы, диаметр его несколько больше входного: около 1,5 сантиметра. Под этим пулевым каналом в доске как раз и находится пулевой канал на штукатурке арки. На лицевой стороне доски имеются совершенно ясно видимые четыре штыковых удара. Из них три проникают всю толщу доски на 1 сантиметр, а одно наружное, проникающее слой обоев и картона и едва углубляющееся в слой дерева: глубина последнего 3 миллиметра. Три глубоких отверстия имеют одинаковые размеры: в длину и в ширину по 4 миллиметра, поверхностное имеет в длину 5 миллиметров. Все эти штыковые удары находятся под пулевым отверстием и отстоят от него книзу на 6,75 сантиметра. Одно от другого все они в непосредственной близости. Для точного установления происхождения этих отверстий в них осторожно вкладывалось острие штыка трехлинейной русской винтовки. Форма отверстий как раз совпала с формой штыка».

    Сергеев не заметил также кровяных брызг на обоях. Я нашел их и на восточной стене и на южной.

    В моем акте значится: «На обоях восточной стены, в непосредственной близости с выемками, произведенными членом суда Сергеевым, по направлению к косяку двери, ведущей в кладовую (под цифрой III), замечается множество кровяных брызг, почерневших уже от времени, но некоторые из них сохранили еще характерный для крови окрас: красновато-желтый, все они идут вверх и налево от выемок к двери. На обоях южной стены, в непосредственной близости к выемками кусков дерева, наблюдается множество таких же кровяных брызг: направление их от выемки вверх и направо, вниз и налево».

    В этой комнате под цифрой II Сергеев обнаружил на южной стене надпись на немецком языке:

    Belsazar ward in selbiger Nacht
    Von seinen Kenchten umgebracht 2

    2 В эту самую ночь Валтасар был убит своими холопами.

    Это 21-я строфа известного произведения немецкого поэта Гейне «Вelsazar». Она отличается от подлинной строфы у Гейне отсутствием очень маленького слова: «aber», то есть «но все-таки».

    Когда читаешь это произведение в подлиннике, становится ясным, почему выкинуто это слово. У Гейне 21-я строфа — противоположение предыдущей 20-й строфе. Следующая за ней и связана с предыдущей словом «aber». Здесь надпись выражает самостоятельную мысль. Слово «aber» здесь неуместно.

    Возможен только один вывод: тот, кто сделал эту надпись, знает произведение Гейне наизусть.

    На этой же южной стене я обнаружил обозначение из четырех знаков.

    В этом же нижнем этаже, в комнате под цифрой X, Сергеев нашел на двери карандашную надпись: «Rudolf Lacher Y. T. K. Jager. Trient».

    В этой комнате жил пленный солдат австрийской армии по имени Рудольф. Он прислуживал Юровскому и его палачам, приведенным из чека.

  2. Глава 19.
    Вещи царской семьи, обнаруженные в Екатеринбурге и его окрестностях

    Кто же был убит в доме Ипатьева?

    Как только судебный следователь Наметкин вошел сюда, возникла легенда: царскую семью увезли и спасли, а вместо нее, чтобы скрыть ее спасение, расстреляли других людей.

    Камердинер Чемодуров показал на следствии: «Из вещей Государя я уложил и привез в Екатеринбург следующие: одну дюжину денных рубах, 1 1/2 дюжины ночных, 1 1/2 дюжины тельных шелковых рубах, 3 дюжины носков, штук 150—200 носовых платков, 1 дюжину простынь, 2 дюжины наволок, 3 мохнатых простыни, 12 полотенцев личных и 12 полотенцев Ярославского холста; из одежды четыре рубахи защитного цвета, 3 кителя, 1 пальто офицерского сукна, 1 пальто простого солдатского сукна, 1 короткую шубку из романовских овчин, пять шаровар, 1 серую накидку, 6 фуражек, 1 шапку, из обуви семь пар шевровых и хромовых сапог».

    Куда девалось все это?

    Было бы естественно думать: все подобные вещи увезли те, кто позаботился о семье.

    Так ли это?

    Неумолимые факты говорят иное.

    В доме Ипатьева было найдено много лекарств и разных принадлежностей для лечения Наследника Цесаревича. Мальчик все время болел здесь. Почему же не взяли и бросили на произвол судьбы самое ему нужное?

    Найдено в ипатьевском доме свыше 60 икон царской семьи. Среди них:

    1. Образ Богородицы с надписью на нем Государыни: «Дорогой нашей Ольге благословение от Папа и Мама. Спала 3 ноября 1912 года».

    2. Образ Богородицы с надписью Государыни: «Дорогой Татьяне благословение на 12 января 1918 года Тобольск Папа и Мама». Это был последний подарок Татьяне Николаевне от родителей в день ее ангела.

    3. Два одинаковых образа Богородицы с надписями Государыни на одном: «Т. Спаси и сохрани. Мама. Елка 1917 г. Тобольск», на другом: «А. Спаси и сохрани. Мама. Елка 1917 г. Тобольск». Это были последние елочные подарки матери Татьяне Николаевне и Анастасии Николаевне.

    4. Иконы Распутина с его надписями.

    «Лествица. «О терпении скорбей», «Молитвослов», «Библия», «Правило молитвенное готовящимся ко Святому Причащению», «Благодеяния Богоматери», «Часослов», «Письма о христианской жизни», «Житие и чудеса Святого Праведного Симеона Верхотурского», «Житие Преподобного Отца нашего Серафима Саровского», «Акафист Богородице», «Двенадцать Евангелий», «Моя жизнь во Христе», «Утешение в смерти близких сердцу», «Сборник благоговейных чтений», «Беседы о страданиях Филарета», «Канон Великий Андрея Критского», «Сборник служб, молитв и песнопений» — вот книги Государыни и Татьяны Николаевны, брошенные в доме Ипатьева. В них — весь их моральный облик, вся их душа.

    Многое разворовали охранники. Среди таких вещей дневник Наследника, его любимая собака спаниель Джой.

    Обгорелые остатки одежды и белья, пуговицы, иголки, нитки, принадлежности дамских рукоделий, остатки различных сумочек, портмоне, шкатулочек, всевозможных щеток и т. п. — вот чем были набиты печи дома Ипатьева.

    А в мусорной яме было найдено:

    1. Офицерская кокарда и ленточка Святого Георгия. Чемодуров показал: «Георгиевская ленточка снята с шинели Государя Императора, с этой шинелью Государь никогда не расставался и всегда в ней ходил».

    2. Образ Святого Серафима Саровского и образ Святого Симеона Верхотурского, принадлежащие Государыне.

    3. Портретная рамочка и рамочка-брелок с остатками уничтоженных фотографических карточек: портретов родителей и брата Государыни.

    4. Сильно изуродованная икона с надписью Государыни: «Спаси и сохрани. Мама. 1917 г. Тобольск». Это был последний елочный подарок матери любимому сыну. Икона висела в Екатеринбурге у его постели.

    Воровали ценное, нужное для обихода.

    В апреле месяце 1919 года на территории Адмирала работала тайная большевистская организация. Она была раскрыта.

    Участник организации красный офицер Логинов 1 показал у меня на допросе, что в ноябре месяце 1918 года ездил по делам организации в Москву.

    1 Свидетель С. Г. Логинов был мною допрошен 4 апреля 1919 года в г. Екатеринбурге.

    С ним ездила заведовавшая у большевиков санитарным поездом женщина-врач Голубева и ее гражданский муж какой-то рабочий.

    В Москве все они остановились в одной квартире. Ложась спать, Логинов, не имея подушки, попросил у Голубевой одну из ее подушек: «Она сказала, что не может дать подушку, потому что их с мужем двое. При этом она сказала, что одна из этих подушек «историческая». Я заинтересовался ее словами и попросил у нее объяснения, что это значит. Тогда она мне сказала, что подушку, которую она назвала исторической, ей дал Голощекин из числа других вещей царской семьи. Тогда же мне Голубева сказала, что из царских вещей у нее есть еще ботинки, которые ей дал также Голощекин. Подробно Голубева мне не говорила, где, когда и при каких обстоятельствах получила она их от Голощекина. Сказала только, что получить что-либо из царских вещей было очень трудно от Голощекина, что он давал их только «по протекции». Рассказ Голубевой внушал и сейчас внушает мне полное доверие. Голубева — известная большевичка, деятельная работница. Она-то именно и должна была получить от Голощекина что-либо из царских вещей по ее положению».

    Что не имело материальной ценности, но было самым дорогим для семьи, уничтожали или, глумясь, бросали.

    Едва ли не самым дорогим для Императрицы предметом была ее икона Федоровской Божьей Матери. Она найдена в доме Ипатьева. Ее бриллианты содраны.

    Чемодуров говорит: «Без этой иконы Императрица никогда никуда не выезжала. Лишить Императрицу этой иконы было бы равносильно лишить ее жизни».

    В конце книги помещен список вещей царской семьи, которые остались в доме Ипатьева и которые удалось найти у разных лиц.

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.