Warning: Creating default object from empty value in /home/users/m/mkam/domains/vandeya.ru/wp-content/plugins/buddypress/bp-loader.php on line 71
 Забытая летопись Героизма русского народа. Оборона Осовца. | Русская Вандея

Забытая летопись Героизма русского народа. Оборона Осовца.

27.03.2012 в Первая Мировая война.

Химическая атака на русские окопы.Летопись подвигов и героизма русского народа сегодня с уверенностью дополняется еще одной героической страницой, долгое время позабытой военной и исторической науками. Это Летопись обороны Осовца в Первую Мировую войну. Простой Русской крепости, вставшей на пути немецкого прорыва и более 6 месяцев сдерживающей натиск многократно превосходящих сил противника. Эта страница летописи, на мой взгляд, занимает достойное место в русской истории, наряду с обороной Смоленска во времена смуты 1600 годов, Порт-Артура, Брестской крепости. Это летопись Героизма, Мужества и Отваги. Летопись Трагедии и Силы Русского Духа. Героям Первой Мировой посвящается этот материал.

Никто не забытъ. Ничто не забыто…
Вспомним всех поименно, вспомним горем своим.
Это нужно не мертвым. Это нужно живым.

 

Предисловие

С самого начала Великой Европейской войны целый ряд крепостей был взят немцами в самый короткий срок. Это создало впечатление невозможности длительного сопротивления крепостей при наличии могущественной осадной артиллерии, коей располагали немцы.

В дальнейшем добровольный отказ от стороны некоторых крепостей и быстрое падение других, нередко вслед за короткой бомбардировкой, даже без предварительного обложения их, утвердило многих во мнении о бесполезности крепостей. В конечном итоге, в течение войны только две крепости по длительности обороны выполнили свое назначение: Верден на западе и Осовец на востоке. Первая удержалась до конца войны, вторая была полностью эвакуирована и уничтожена спустя 6½ месяцев после начала боев под крепостью по соображениям оперативного характера, причем тогда, когда сила сопротивляемости ее значительно возросла вследствие работ, произведенных в крепости. Но Верден, по той массе войск, которые принимали участие в борьбе сверх состава гарнизона, по характеру борьбы, вылившейся в ряде встречных столковений на фронте, на котором крепость составляла лишь небольшой участок и вследствие применения обороняющимся мощной тяжелой артиллерии не являет собой примера для составления заключения об обороноспособности собственно самой крепости и ее роли и значении в общем ходе операций на направлении Верден — Париж.

Героизм русского солдатаМежду тем Осовец, представлявший собой крепость 3-го клacca, незаконченной постройки, боролся самостоятельно, протягивая фронт обороны в обе стороны верст на 20 — 25.

Правда, состав гарнизона его менялся, но численность его всегда уступала противнику, равно как и снабжение, техническими средствами борьбы, причем самым крупным калибром артиллерии были 6-дюймовые пушки; в то время как противник располагал артиллерией до 16½ дюймового калибра включительно и теми же техническими средствами борьбы, кои применялись им и при осаде других первоклассных крепостей на нашем и на западном фронте.

Ввиду всего вышеизложенного мы и считаем не бесполезным ознакомить читателей с кратким очерком борьбы за Осовец на основании материалов штаба крепости и личных воспоминаний, как участника этой славной страницы нашей борьбы с немцами.

Описание района борьбы и самой крепости.

Схема обороны крепости ОсовецРайон борьбы включал в себя местность по обе стороны частью шоссейной, частью разработанной грунтовой дороги, проложенной вдоль железной дороги из пределов восточной Пруссии через Просткен, Граево к Осовцу. К востоку от этой дороги местность очень закрытая, болотистая. К западу от жел. дороги и вдоль нее — холмистая, покрытая лесными группами. Удобных позиций до линии Пржеходы, Цемношие, Волька Бржозова, Белашево, Климашевница нет.

Эта позиция, протяжением около 12 верст, могла быть разделена на 3 участка Рудским каналом и непроходимыми в весеннее время болотами между д. Сойчинек и Климашевница. Позиция не обладала выгодными свойствами, так как впереди нее имелись высоты и закрытые пространства в виде лесов, селений и обратных склонов холмов.

Укреплена была слабо и только южнее д. Цемношие и у д. Белашево имелись более или менее сносные окопы с проволочными заграждениями; на остальном фронте окопы преимущественно для стрельбы с колена или стоя, но частью обвалившиеся и занесенные снегом, с искусственными препятствиями в виде засек, частью слишком удаленных, частью не обстреливаемых с линии огня Убежищ для резервов не было, равно как и разработанных ходов сообщения. Излом позиции южнее д. Волька Бржозова позволял артиллерии противника обстреливать некоторые участки не только продольным, но и тыльным огнем.

Подступы к позиции могли обстреливаться крепостной артиллерией почти с предельных дистанций.

Рубежи русской обороныВ тылу этой позиции имелся другой рубеж, более удобный для обороны, так называемая Сосненская позиция. Позиция также была слабо укреплена и не на всем фронте имела хороший ружейный и пулеметный обстрел; со стороны крепости она имела могущественную артиллерийскую поддержку. Отход с позиции в крепость был возможен только по узкому дефиле болот долины Бобра на протяжении 1½ верст.

Левый фланг ее упирался в болота у д. Сосни, входившей в состав позиции; правый — в болота восточнее д. Белогронды. Позиция пересекалась Рудским каналом с единственной мостовой переправой.

Район впереди Сосненской позиции всхолмленный и в значительной своей части покрытый лесом, с железной дорогой и хорошими грунтовыми дорогами к д. Цемношие, Пенионжки, Белашево, Климашевница представлял отличные условия для размещения осадной артиллерии.

Р. Бобр у крепости имеет ширину от 10 до 25 саж., во многих местах, особенно в засуху, проходима в брод, течет в широкой местами до 3 — 4 верст болотистой долине, большею частью открытой, более непроходимой на участке ниже крепости. В сухую погоду болота сильно пересыхают и по более возвышенным местам становятся доступными не только для движения пехоты, но и легкой артиллерии. Тоже и в период морозов, сковывающих лед, как на реке, так и в каналах и болотах.

Мостовые переправы через Бобр имелись лишь в районе самой крепости — одна железнодорожная и одна для перевозки тяжестей.

Наиболее трудные моменты обороны крепости протекли — один в период морозов, доходивших до 17 градусов, другой — после длительной засухи, когда были утрачены р. Бобром и болотами выгодные свойства серьезного препятствия.

Легендарная крепостьКрепость представляла систему 4-х фортов, расположенных на гряде преимущественно песчаных холмов в центре поросших крупным сосновым лесом, а на левом фланге молодым и редким. Кроме этих лесов в крепости имелось много искусственных насаждений, лишь в летнее время дававших хорошую маскировку. На правом берегу Бобра находился форт № 2, который образуя вместе с прилегающим к нему валом, так называемую «Заречную позицию», прикрывал мостовые переправы через Бобр и обеспечивал обороняющемуся владение обоими берегами реки. От нечаянного нападения с фронта Заречная позиция была обеспечена водяным рвом, с фланга болотами. Она не имела должной маскировки, закрытий и надежных убежищ для всего гарнизона.

Но зато эта позиция давала до некоторой степени продольную оборону долины Бобра и находясь в 1½-2 верстах впереди главной крепостной позиции, отдаляла расположение осадной артиллерии противника.

Ядром крепости являлись форты № 1 и № 3, которые с общим объединяющим их гласисом, образовывали маленький плацдарм в 3½, версты по фронту и от 3/4 до 2½, вер. в глубину. Этот плацдарм, являвшийся главным сосредоточием крепостной артиллерии и всяких складов, вследствие небольшой глубины, простреливался насквозь.

Южнее находился форт № 4 и северо-восточнее на Гониондзских высотах намечался к возведению форт № 5, но к его сооружению не приступали, почему на этих важных, командующих над крепостью высотах, пришлось ограничиться постройкой полевых укреплений.

Плацдарм с фортом 4-ым и Ломжинским редутом временного характера восточнее его соединялся окопами полевой профили. Роль препятствий выполняли р. Бобр и водяные рвы.

Помимо стеснённости внутреннего плацдарма, слабой стороной крепости являлось недостаточное обеспечение гарнизона надежными убежищами, которых едва хватало на 50% бойцов.

На высотах левого берега Бобра, ниже Осовца, имелись лишь слабые укрепления полевого типа, совершенствовавшиеся уже во время осады крепости.

 

Общее значение Осовца в связи с наличными условиями обстановки.

Героические страницы летописиОбщее значение Осовца определялось тем, что он лежал на болотистом, лишенном других переправ, участке р. Бобра, пересекаемом в районе крепости железной дорогой и разработанной грунтовой дорогой, ведших из пределов Восточной Пруссии через Граево к важному Белостокскому узлу в тыл тех наших армий, кои оперировали западнее линии Белосток — Брест-Литовск. К 20-м числам января 1915 года обстановка складывалась так{1}. Наша X армия занимала позицию Ландсденен — Арис против сильно укрепившегося противника, Для обеспечения левого фланга ее в район Иоганисбург, Винцента, Кольно, Щучин была выдвинута 57 пех. дивизия 3-х полкового состава с казачьим полком, составившими отряд под названием «Щучинского», державшим связь с конницей и ополченскими частями, занимавшими промежуток до I армии, действовавшей на Млавском направлении.

Имелись сведения о сосредоточении противником значительных сил в Восточной Пруссии, почему было приступлено к формированию новой, XII армии для действий в промежутке между X и I армиями.

На возможность X армии удержаться на занятом ею рубеже видимо, Командование не надеялось, так как откомандированная в ее распоряжение крепостная артиллерия Гродны, Ковны и Осовца была снята с позиций и отправлена по своим крепостям.

К 24 января обнаружился нажим значительных сил германцев на фланги X армии и на Щучинский отряд. С утра 25 противник обрушился почти 1½ корпусами на фронт Винцента-Иоганисбург, занятый Щучинским отрядом. В течение 25 января шел бой, доходивший до штыковых схваток и действия артиллерии с установкой на картечь; Щучинский отряд, потеряв более 50% пехоты и 12 орудий, вынужден был к отходу: большая часть отошла на Осовец через Щучин, остальные кружным путем через Ломжу.

Немецкая армия также была принуждена противником к отходу за Неман и за верхний Бобр.

Левый фланг ее упирался в болота у д. Сосни, входившей в состав позиции; правый — в болота восточнее д. Белогронды. Позиция пересекалась Рудским каналом с единственной мостовой переправой.

Тем временем началось сосредоточение XII армии в Ломжинском paйoне, а на гарнизон Осовца, до прибытия потрепанных частей 57 пех. дивизии, состоявший из запасных, ополченских и пограничных частей была возложена задача оборонять весь почти 50 верстный интервал между X и XII армиями. При таких условиях роль Осовца была пассивного характера; однако, сохранение свободы действий на обоих берегах Бобра являлась чрезвычайно важным в целях развития активных действий в направлении таких важных узлов путей как Лык и Иоганнисбург.

В следующий затем период наступательных операций X и XII армий и перехода их вновь к обороне, Осовец связывал эти армии, обороняя 50 верстный фронт с сравнительно ничтожными силами, причем, благодаря удержанию передовой позиции, поддерживал с противником тесное соприкосновение, создавая ему постоянную угрозу перехода в наступление. При новом летнем нажиме противника по всему нашему фронту, когда он, пользуясь нашим недостатком в вооружении и в боевых припасах, вынудил нас оставить Привислянский край и начать глубокий отход на восток, роль Осовца до крайности возросла, так как прорыв у него грозил катастрофой нашим армиям, действовавшим в районе к западу от линии Осовец — Белосток — Брест.

С выходом же отходящих частей на эту линию для дальнейшего движения на восток, удержание Осовца утрачивало свое значение, так как с южной стороны он мог быть взят в самое короткое время, между тем, как его вооружение, запасы и гарнизон представляли большую ценность для наших армий. О том значении, которое придавалось германским командованием взятою Осовца, по тому «почтению», которое они питали к его силе сопротивляемости, свидетельствует многократное упоминание о нем генералом Людендорфом в своих «Воспоминаниях», к сожалению, однако не всегда ясных и правдивых, почему во многих местах его труда, касающихся вопроса борьбы за Осовец, чувствуется натяжка и стремление затушевать неприятную для себя истину.

Тем не менее, мы считаем не безынтересным для читателей отметить следующие выдержки из его труда. Касаясь январского перехода в наступление, генерал Людендорф говорит: «В основе операции лежал план атаки Осовца самыми тяжелыми калибрами» и далее: «8-ая армия продолжала выполнять свою задачу — готовиться к штурму Осовца». Затем он говорит: «Наступление на Осовец тоже пока не дало никаких положительных результатов». Дальше им делается указание, что пришлось отдать распоряжение о приостановке наступления на Осовец по топографическим и климатическим условиям, приводя аргументы, не отвечающие действительности. Так он говорит, что командующие высоты южного берега Бобра не позволили разместить немецкую артиллерию

так, чтобы крепостные сооружения вошли в сферу досягаемости этой артиллерии. Это не верно: немецкая артиллерия простреливала крепость, и снаряды ложились часто в 4 — 5 верстах за крепостью. Переходя к части его «Воспоминаний», касающихся летнего наступления, отметим его фразу «Выгоднее всего было наступать на линию Осовец-Гродно, а может быть и Ломжу; мы исследовали болотистую почву по обе стороны Осовца, ища переправ, результаты были отрицательные». Здесь опять передержка: во-первых, необыкновенно жаркое лето высушило болота и мы имели возможность «на болотах» протянуть нашу передовую позицию восток почти на 10 верст, а во-вторых, почему же они, тем не менее, произвели 24 июля газовый штурм с такой уверенностью в успех, что приказано было иметь обозы запряженными, о котором, однако ген. Людендорф умалчивает в своем труде. Далее он говорит: «8-ая армия вдвинулась в узкое пространство между Наревом и Белостоком для взятия с юга Осовца, который и пал 22 августа: мы хотели брать его с востока и севера, а взяли с юга: такова война. Хотя в этой фразе существенная неточность, так как это был не Осовец, а его развалины, почему и нельзя сказать «он пал», но зато, во-первых, ею уделяется Осовцу много чести, а именно, взятия его, хотя бы и на бумаге, «целой 8-ой армией», а во-вторых, она лишний раз свидетельствует о том, как сильна была у германского командования жажда овладения крепостью.

 

Действие передового отряда.

 

Сбив нашу X армию, противник, наступая своим правым флангом по пограничному шоссе, пролегавшему через м. Просткен, вынудил ее к отступлению за Неман и Верхний Бобр.

Между тем, к 28 января еще не закончилась полностью эвакуация станции Граево, а в крепости Осовец не были окончены некоторые работы по приведению ее в оборонительное состояние и по установке крепостной артиллерии, до того времени находившейся на позициях X армии.

Между тем, чрезвычайно важно было установить тесное соприкосновение с противником и оттянуть часть сил его, преследовавших X армию в направлении на Райгород, держа его под угрозой наступления от Граева на Просткен и Лык во фланг и тыл.

С этой целью из частей гарнизона был сформирован передовой отряд ген.-м. Омельяновича, в составе запасного батальона, нескольких рот ратников ополчения, 8 сотен казаков и Землянского полка 57 пех. дивизии с батареей.

Для несения собственно гарнизонной службы и производства крепостных работ были оставлены Задонский полк 57 пехотной дивизии, вышедший из боя под Иоганнисбургом в составе всего 400-450 штыков, саперная полурота и 5-6 рот пограничников и ратников ополчения.

Третий полк 57 пех. дивизии, Епифанский, с 2-мя батареями, только что прибывший из Кольно через Ломжу, должен был присоединиться к передовому отряду, выступив на следующий день.

Передовой отряд прибыл в Граево рано утром 29 января и повел наступление на Просткен, но встретив сильное сопротивление противника, приостановился и окопался в 1½-2 верстах севернее города.

Артиллерия взяла под обстрел пограничное шоссе через Просткен, по которому наблюдалось беспрерывное движение войск и обозов противника на восток. Противник, выделив часть сил против Граевского отряда, стремился обойти его с обоих флангов и, хотя подошедший Епифанский полк усилил левый фланг отряда, тем не менее, после ряда попыток отбросить противника, ему, обойденному с обоих флангов, пришлось в ночь на 2 февраля отойти к с. Руды. В течение дня 2 февраля противник стал обтекать левый фланг позиции и к вечеру накопил здесь значительные силы; так как ночной атакой он мог поставить отряд в крайне опасное положение вследствие того, что восточнее жел. дороги и сопровождавшей ее большой грунтовой дороги простиралось болотистое бездорожное пространство, начальник отряда решил в течение ночи отвести отряд на передовую позицию Капице, Цемношие, Белашево, Климашевница .

Отряд спокойно отошел на эту позицию.

В течение дня 3 февраля противник приблизился к сторожевому охранению, пытаясь местами оттеснить его.

Наши части устраивались на новой позиции вели работы по очистке окопов частью заплывших, частью совершенно засыпанных смерзшимся снегом.

При исследовании дальнейших действий передового отряда надо учитывать то обстоятельство, что во первых сама позиция совершенно не отвечала силе отряда, будучи растянута на 10-12 вер., во вторых, что Землянский и Епифанский полки 57 пех. дивизии, артиллерия и казаки находились уже в боях и передвижениях без всякого почти отдыха в течение 10 дней, остальные части 5-6 дн., причем без возможности регулярного получения горячей пищи и отдыха под крышей. Между тем, все время стояла отвратительная погода — то снег, то дождь и производство саперных работ крайне затруднялось промерзлостью грунта и заполнением углублений водой.

4 февраля противник, оттеснив сторожевое охранение, пытался местами дебушировать из впереди лежащих рощ и селений, но был повсеместно отброшен в исходное положение артиллерийским и ружейным огнем.

Передовой отряд усилился вновь прибывшим 101-м Пермским пехотным полком 3-х батальонного состава, что доводило его численность до 8.000 штыков, 24 орудий и 600 сабель{2}.

Ночь на 5-ое прошла в ружейной перестрелке.

С утра противник стал накапливаться впереди д. Цемношие, Волька Бржозова и Белашево, а затем двукратно атаковал наши части у с. Цемношие, но был отбит. Тем не менее, продолжать занимать выдвинутое положение у д. Цемношие стало рискованным и части здесь находившиеся были ночью отведены несколько назад.

В течение ночи на 6-ое немцы вели атаки у д. Цемношие, Волька Бржозова и Климашевница, но все они были отбиты.

С утра 6-го немцы приступили к энергичному обстрелу позиции тяжелой и легкой артиллерией, занимавшей в отношении позиции охватывающее расположение, почему некоторые участки позиции поражались не только фланговым, но и тыльным огнем. Деревня Белашево была зажжена и, так как окопы были возведены в непосредственной близости от загоревшихся домов, то части занимавшие их пришлось отвести назад за деревню. Это повело к тому, что соседние части тоже отошли несколько назад; дальнейшие попытки противника в течение этого дня сбить их с новой линии в этом районе и у д. Пржеходы на крайнем правом фланге успеха не имели.

russky_soldat_lizaПод вечер к отряду прибыл Ширванский полк. Приход этого доблестного полка был весьма своевременен, так как остальные части передового отряда, кроме Пермского полка совершенно выбились из сил.

Решено было сменить Землянцев на Цемношенском направлении, усилить фланги, и попытаться переходом в наступление восстановить положение на линии по обе стороны д. Белашево, причем командирам полков было приказано не упорствовать борьбой на линии окопов, местами совершенно сметенных артиллерийским огнем противника, а действовать по возможности контратаками.

Ночь на 7-е прошла в ружейной перестрелке и периодическом обстреле тяжелой артиллерией противника фронта позиции, внутреннего пространства ее и заречной позиции. С утра противник вел наступление на д. Пржеходы и со стороны Цемношие, причем, несмотря на большие потери, доходил до линии наших окопов, откуда выбивался контратаками доблестных Ширванцев.

Попытка с нашей стороны восстановить положение у д. Белашево имела лишь временный успех: Пермцы, взяв д. Белашево были контратакованы подошедшими к противнику подкреплениями и отброшены в исходное положение; наступление севернее и южнее деревни захлебнулось в виду встреченного сильного огневого сопротивления.

Ночь на 8 февраля прошла тревожно: противник пытался приблизиться и накопиться по близости от фронта позиции, а его артиллерия продолжала поражать окопы и внутреннее пространство. Крепостная артиллерия по временам открывала частый огонь по квадратам, на коих наблюдалось скопление противника. Утомление войск, как моральное, так и физическое, достигло крайнего напряжения. Вполне боеспособными оставались только три батальона Ширванцев, занимавших фронт в 7-8 вер. и сильно ослабленных потерями. Так как надо было выиграть еще, по крайней мере, день, другой для окончания работ в крепости и взрыва льда на Бобре и в водяных рвах, Комендант крепости ген.-м. Бржозовский приказал продолжать оборону занятой позиции. С утра 8 февраля противник повел ряд яростных атак на Цемношинском направлении, они все были отбиты. Тогда он, накопив силы в промежутке между д. Цемношие и Волька Бржозова, направил удар на не занятый промежуток между Ширванцами и Пермцами. Стремительной контратакой 3-х рот Ширванцев и последних 3-х рот резерва отряда противник был отброшен. На остальном участке фронта противник медленно и успешно продвигался вперед; не выдерживая его огня, наши части стали отходить назад; для парализования опасного для нас наступления со стороны д. Сойчинека на д. Сосню пришлось полностью израсходовать участковый резерв.

В роли «последнего резерва» к войскам отправились комендант крепости, начальник отряда, чины штаба. Однако и личное воздействие их и командиров полков не могло уже влить в ряды совершенно переутомленных бойцов наступательного порыва и все усилия были направлены к тому, чтобы удержать части, по крайней мере, на линии по опушке леса в 2-3 верстах западнее железной дороги. Между тем Ширванцы продолжали занимать выдвинутое положение, почему надо было приложить все усилия к тому, чтобы удержаться до темноты, тем более что путь отхода в крепость пролегал почти на протяжении 1½ верст по узкому дефиле между болотами и по единственному мосту у входа в крепость, обстреливавшемуся тяжелой артиллерией противника. Но тут возникал вопрос, следует ли отойти под защиту крепостных верков или постараться удержаться частью сил на Сосненской передовой позиции, получавшей могучую поддержку крепостной артиллерии.

Вопрос этот был разрешен комендантом крепости вполне правильно в смысле необходимости напрячь все усилия к удержанию этой позиции за собой: действительно, удержанием ее сохранялось непосредственное соприкосновение с противником, отодвигалась от крепости линия обложения и размещения его осадной артиллерии и предоставлялась возможность, если в этом встретилась бы надобность, перехода в наступление в опасных для противника направлениях на Лык и Иоганнисбург.

Для занятия Сосненской позиции предназначался Ширванский полк с 2-мя ротами Епифанцев.

Операция отхода на эту позицию, а остальных сил в крепость была произведена настолько скрытно, что противник на следующий день до 9-10 часов продолжал обстреливать оставленную позицию.

Гарнизон крепости усилился прибытием Апшеронского полка, но зато части 57-й пех. дивизии пришлось направить к д. Тростяны в виду попыток противника к переправе через Бобр ниже крепости.

В течение 9 и 10-го противник пытался оттеснить нас с Сосненской позиции, но безуспешно. Следующие дни и ночи прошли в производстве нашими частями ряда вылазок; результатом их было то, что противник приостановился в 1 — 2 верстах от фронта позиции и затем уже стал медленно приближаться к ней применяя саперные работы.

С нашей стороны в то же время производились работы по усовершенствованию и расширению Сосненской позиции, снабжению их техническими средствами борьбы и выдвижению вперед контр-апрошами; производились и между окопные поиски.

 

Бомбардировка и осада крепости.

 

Уже с 9 февраля противник начал обстреливать тяжелой артиллерией сперва Заречную позицию и форт № 2, а в следующие дни также и крепостной плацдарм.

10 февраля воздушные наблюдательные станции обнаружили движение поездов противника с платформами, нагруженными орудиями от Граево к полустанку Подлесок. Замечено было и движение артиллерии по дорогам к д. д. Пенионжки и Белашево.

Пленные показывали, что предстоит 4-х дневная бомбардировка, а затем штурм. 10-го февраля впереди крепости был захвачен переодетый в штатское платье немецкий солдат, долго живший в России и по мобилизации призванный в 147 эрзац резервный батальон, вызванный в начале февраля в Лык в разведывательное бюро армейского штаба, где ему было предложено всеми средствами постараться добиться свидания с комендантом предложить ему 500.000 марок за сдачу крепости. Он заявил, что командующий осадным корпусом, в случае отказа приказал пригрозить, что иначе в трехдневный срок сметет с лица земли такой «курятник», каким, по его мнению, являлся Осовец.

Видимо, 13 февраля была установлена осадная артиллерия самых крупных калибров и насколько можно судить по сопоставлению данных разведки с привязных шаров и с наблюдательных пунктов, со сведениями, полученными от пленных, противник располагал примерно 68 осадными орудиями — 42 линейн., 6 дюйм., 8 дюйм., 12 дюйм. и 42 сантиметровыми (16½ дюймовыми). Число полевых орудий и гаубиц исчислялось примерно в 32 — 48; установить точно число их тоже не было возможности по характеру местности и частой перемены ими позиций. Этой артиллерии крепость могла противопоставить всего 68 тяжелых орудий 42, 48 линейного и 6 дюймового калибра, в том числе одного в броневой скрывающейся башне. Для отражения штурма имелась легкая и траншейная артиллерия, но зато из тяжелой артиллерии далеко не все орудия по месту своего расположения могли принять в этом участие.

Наиболее интенсивная бомбардировка совпала с наступлением морозов, вновь сковавших льдом болота, реки, водяные рвы, но, не погасив огня нашей артиллерии и не будучи в силах сбить нас с Сосненской позиции, получавшей могучую артиллерийскую поддержку, противник не решился на штурм. Борьба крепостной артиллерии с осадной затруднялась не столько малыми калибрами, сколько незначительной дальнобойностью нашей артиллерии, почему чуть ли не половина осадной артиллерии противника находилась вне дальности огня большей части артиллерии крепости.

Предела напряжения огонь осадной артиллерии достиг в дни 14, 15 и 16 февраля, когда в бомбардировке участвовали 42 сантиметровые орудия со снарядом около 60 пудов. Таких снарядов было выпущено штук около 30, но удачных попаданий было мало. Снаряды ложились в земляные постройки, валы, образуя колоссальные оползни и сдвиги грунта, в водяные рвы, на крепостные шоссе. Воронки получались диаметром до 5 сажен и глубиной около 3-х, так что приходилось через них устраивать мосты. Значительной разрушительной силой обладали также и снаряды 12 дюймовых орудий — так, например, один из них попал в фундамент крепостного собора, пробил его и привел в наклонное положение весь каменный пол собора, а в сводах его осколки образовали массу пробоин; 6 и 8 дюймовые снаряды разрушали кирпичные и деревянные постройки; в бетонных же убежищах образовывали лишь небольшие выбоины.

Авиационная бомбежка

Одновременно с орудийной бомбардировкой, с аэропланов бросались бомбы и металлические стрелы.

Противником за эти три дня было выпущено до 120.000 тяжелых снарядов.

Ужасное было впечатление при взгляде на крепость с высот южнее ее во время бомбардировки: она вся была охвачена дымом, сквозь который то здесь, то там вспыхивало пламя разрывов, поднимавших высоко вверх фонтаны земли, деревья, бревна, а местами воды, причем вся земля содрогалась и от крепости шел сплошной гул по временам прерываемый грохотом разрывов 12 и 16½ дюймовых орудий, почему и казалось, что ничто не в состоянии устоять интенсивности и разрушительности бомбардировки.

Почти такой же силы достигала бомбардировка в следующие 3 дня, хотя в ней не принимали уже участия 16½ дюймовые орудия и вообще число орудий противника заметно сократилось. Трудно сказать было ли это следствием огня нашей артиллерии или отправкой тяжелых орудий по другому назначению, но следует заметить, что часто батареи, по коим сосредотачивала огонь наша артиллерия, уже больше не открывали огня с того же места. В ночное время противник вел огонь лишь батареями, находившимися вне досягаемости огня нашей артиллерии, видимо боясь возможности для нас определить место положения их засечками. В соседней XII армии были обеспокоены судьбой крепости и армия развивала энергичные операции вдоль правого берега Бобра с целью освобождения от осады Осовца. Между тем о прочности положения крепости после 3-х дней такой ужасной бомбардировки лучше всего свидетельствует отправленный в 10 ч. утра 17 февраля рапорт коменданта командующему ХП-ой армии, заканчивающийся следующими словами: «Имея ввиду, что на флангах Крепости спокойно, что верки крепости, артиллерия и гарнизон вполне сохранили обороноспособность и на то, что нами удерживается Сосненская позиция, прошу не приносить лишних жертв для ускоренного освобождения крепости от осаждающего ее неприятеля.

Не предприняв штурма в ближайшую неделю, пока были замерзши река, болота и каналы, видимо сомневаясь в результате его в последующее дни уменьшения шансов на успех, вследствие оттепелей, противник стал постепенно ослаблять бомбардировку и с начала марта стал вести ее лишь с явной целью тревожить крепость, поражать тыловые войска и учреждения, мешать производству работ и удерживать в составе гарнизона возможно большие силы, что ему однако не удалось, так как гарнизон не только не усиливался, а сперва был ослаблен на 3 первоочередных полка — Ширванский, Апшеронский и Пермский, а затем еще на 2 второочередных — Задонский и Епифанский, на смену коим прибыл Ливенский полк 57 пех. дивизии.

Героическая летопись Русской историиЗа эти три недели, по примерному подсчету попаданий, противником было выпущено до 250.000 тяжелых снарядов, а всего за время осады до 400.000. Местами попадания были так густы, что большие площади были взрыты слившимися воронками. Крупный сосновый лес внутри центральной ограды, заслонявший убежище крепостной артиллерии и начальника 1-го отдела обороны, а также центральный склад огнестрельных припасов, был буквально сметен как после страшного урагана.

Однако все разрушения и опустошения, произведенные бомбардировкой, не привели к сколько ни будь значительному ослаблению оборонительных сооружений, тем более, что непрестанно шло восстановление разрушенного и постройка земляных убежищ для частей гарнизона и противоштурмовой артиллерии, лишившихся таковых, равно как и шла постройка батарей и ходов сообщений

Правда, во многих местах были сметены козырьки и блиндажи и засыпаны гнезда капониров, но ведь это не мешало действовать огнем, заняв необходимые места лишь тогда, когда артиллерия противника, вынуждена была бы прекратить огонь из опасения поражать свои же части. Расчистка же капонирных гнезд не требовала много времени.

К середине марта противник снял большую часть осадной артиллерии и на позициях оставались лишь 8″, 6″, и 42 линейные орудия. Осадный корпус его также был сокращен и доведен до состава 11-й ландверной дивизии с 2-мя эрзац-резервными батальонами и 2 — 3 эскадронами конницы.

В период наступившей с июня сильной засухи противником принялся обстрел крепости зажигательными снарядами. Пехота его постоянно усиливала свои позиции, медленно продвигаясь местами вперед саперными работами, всюду оплетаясь проволокой и проявляя крайнюю бдительность. Пешая разведка применялась им слабо; аэропланы налетали часто, стараясь повредить наши привязные шары, но безуспешно. Деятельность гарнизона крепости заключалась в несении сторожевой и разведывательной служб, производстве работ по усилению позиции и в совершенствовании своей боевой подготовки. Велись разведки и дальние, сопряженные с переправой на лодках через Бобр, причем, силами до роты. Они давали благоприятные результаты и являлись хорошей школой для вновь прибывших офицеров и солдат.

В дневное время в крепости оставлялось минимальное количество войск, а остальные уводились на отдых в тыл. Периодически производилась смена частей на Сосненской передовой позиции, через которую ежедневно для приучения к боевой работе проводились части, сформированные из ратников ополчения. Кроме инженерных работ внутри крепости, когда болота стали пересыхать, было преступлено к продолжению Сосненской позиции вправо на Плохово — Волька Пясечна — р. Лек, причем к концу лета общее протяжение ее фронта достигло почти 13 верст.

На правом фланге усиленные работы велись на Гонионздских высотах, а на левом против д. Мцихи и на Гончаровской гати, причем сюда из крепости были доставлены и установлены восемь 42 линейных орудий, действовавшим по тылам противника, занимавшего д. Моцаржо.

Крепостная артиллерия не вступала в безнадежное состязание с осадной артиллерией, а набрасывалась сосредоточенным огнем по обнаружившим себя батареям противника. Кроме немногих батарей, привязанных к своим бетонированным убежищам, остальные отнюдь не считали себя прикованными к месту, а периодически меняли свои позиции.

Для поддержания духа гарнизона на требуемой высоте комендантом крепости требовалось от начальников всех степеней жизнедеятельности, бодрости и несения всеми своих обязанностей, не считаясь с личной опасностью. Он требовал развития в солдатах чувства уверенности в несокрушимости крепости и гордости принадлежности к составу ее гарнизона.

 

Газовая атака крепости.

 

Газовая атака на крепостьК концу этого периода вновь было обнаружено некоторое усиление состава осаждающих и количества его тяжелой артиллерии. Оно и понятно, если учесть создавшуюся к этому времени обстановку. Действительно, с конца лета противник сильными нажимами на флангах вынудил нас, не имевших к этому времени, сколько ни будь достаточного количества боевых припасов для упорной обороны, начать отход в глубь страны. Но по мере выравнивания и сокращения фронта, противнику приходилось нажимать на нашу армию уже главным образом во фронтальном направлении и она, таким образом, ускользала от нанесения ей решительного поражения.

Между тем, если бы немцам удалось прорваться у Осовца на Белосток, а с юга на Брест-Литовск, то все наши части, находившиеся западнее этой линии, вынуждены были бы во первых отступать по узкому коридору, а во вторых не только под ударами во фланг, но и в тыл. Имея в виду утомление войск, отсутствие боевых припасов и загруженность тыла обозами и артиллерией, вне сомнения такое положение дел могло бы обратиться в катастрофу для наших 3-4 армий.

Противник оценил это и решил попытаться взять крепость атакой, с применением газов, против которых имевшиеся у нас еще неусовершенствованные маски являлись недействительными.

Газовая атака на русские позицииС нашей стороны возможность газовой атаки предусматривалась и меры принимались, но они оказались мало действительными.

К этому времени Сосненская позиция от д. Белогронды до д. Сосня занималась ночью 13 ротами, а днем 9 ротами.

Противник, по показаниям пленных, еще с 13 июля приступил к установке нескольких тысяч баллонов с газами, сведя их в 30 газовых батарей, размещенных в 4-х местах, по 7-8 батарей в каждом, в расстоянии ½-1 версты от нашей позиции. Состав его войск, предназначенных для производства штурма, определялся в 12 батальонов 11-ой ландверной дивизии, 2-х батальонов эрзац резерва и некоторого количества батальонов ландштурма, составлявших резерв. В первой линии находилось 11 батальонов, наступавших на фронте от канавы до д. Сосни. Во второй, вдоль полотна жел. дороги наступало 3 батальона. В ночь на 24 июля перед рассветом, батальон Землянского полка, как всегда, отошел в Заречный форт и на позиции остались 9 рот (около 1.500 штыков).

Утро было холодное, туманное; дул средней силы северный ветер.

В 4 часа утра, как только начинало светать, немцы выпустили газы темно-зеленоватой окраски. В какие ни будь 5-10 минут газы достигли окопов Сосненской позиции, а затем и крепости, где боковой ветер долины Бобра стал относить часть газов в сторону д. Сосня и к западу от нее. В район крепости газы достигли уже в разреженном состоянии. Действие газов, несмотря на принятые меры, на Сосненской позиции и в тылу ее было ужасно — около ½ бойцов были отравлены на смерть. Полуотравленные брели назад и, томимые жаждой, нагибались к источникам воды, но тут на низких местах газы задерживались и вторичное отравление вело к смерти. В общем, ко времени подхода немцев к позиции число защитников ее определялось в каких ни будь 160-200 человек, способных действовать оружием. Выдвинутые из Заречного форта для контр-атаки 3 роты землянцев также по пути потеряли до 30% одними отравившимися газами. Спустя некоторое время по выпуске газов, немцы пустили одновременно по всему фронту красные ракеты и открыли ураганный огонь, распространив его до д. Осовец включительно. Затем двинулась вперед и их пехота, сперва разведчики и резчики проволоки, числом около 200 человек на каждом полковом участке, а затем две линии густых цепей пехоты, за коими следовали резервы.

Центральные участки, по обе стороны железной дороги и участок у д. Сосня были взяты немцами быстро, так как почти все защитники их погибли. Участок у д. Белогронды и правее д. Сосни держались, отбив ряд атак. В центре немцы успели дойти до окопов резервов, но в тот момент, когда они лезли на проволоку, открыла огонь почти одновременно вся крепостная артиллерия. Попытка немцев обойти д. Белогронды с востока была парализована появлением у них на фланге разведчиков Ливенского полка, а выход от д. Сосня во фланг и в тыл соседнему участку, огнем артиллерии и тем, что наступавшие здесь немцы сами сильно пострадали от повернувших в эту сторону газов. Огонь артиллерии отрезал немецкие резервы от их штурмовавших частей, кои в свою очередь местами залегли на занятой позиции, а местами бросились назад.

Высланные из Заречного форта 3 роты, поддержанные ротой резерва, перешли в энергичное наступление и хотя с большими потерями, но выбили противника из занятых им участков позиции. Только на участке у г. д. Леонова противник, прочно утвердившись, успешно отражал наши контр-атаки. Тогда крепостная артиллерия сосредоточила огонь 9 тяжелых и 2-х легких батарей и немцы около 10 час. утра вынуждены были оставить этот участок.

Потери противника были очень велики, но и нам обошелся этот день не дешево.

Газовая атака на русские позицииПленные немцы показывали, что от старших начальников до рядовых бойцов все были уверены, что на этот раз не может быть спасения для гарнизона, причем уверенность во вступления в крепость была так велика, что все обозы их и передки были запряжены для движения вперед и сделан был наряд для похорон, отравленных газами в крепости. Поэтому то на них и произвели столь ошеломляющее впечатление встреченное на некоторых участках сильное сопротивление, открытие нашей артиллерией ураганного огня и, наконец, стремительные контр-атаки свежих частей.

 

Эвакуация крепости.

Остатки крепости. Наши дни.В начале августа наши армии, отступавшие с Бобра, Нарева и Вислы, продолжали отход к линии Белосток — Брест-Литовск и в ближайшие дни должны были, во исполнение общего дальнейшего отступления на восток, миновать ее.

При таких условиях дальнейшее удержание в наших руках Осовца утрачивало свое значение, между тем как его гарнизон и главным образом, тяжелая артиллерия и боевые запасы имели огромную ценность для армии и Верховным Главнокомандующим было приказано подготовиться к эвакуации и к возможному разрушению укреплений.

С 4 по 8 августа производилась вывозка имущества и огнестрельных припасов, были исполнены все подготовительные работы к основательному взрыву укреплений и разработан план эвакуации крепости в кратчайший срок.

В ночь с 8 на 9 августа была произведена полная очистка крепости от вооружения, были оставлены только 4 орудия которые своим огнем должны были вводить противника в заблуждение.

9 августа с наступлением темноты гарнизон стал покидать крепость и когда хвост колонны войск миновал южные крепостные ворота, были подорваны пироксилином, оставшиеся 4 орудия и взорваны все кирпичные, каменные и бетонные сооружения и подожжены деревянные постройки. Спохватившийся противник открыл запоздалый сильный огонь причинивший гарнизону ничтожные потери.

Бржзовский. Комендант крепости.На следующий день гарнизон уже занял участок армейской позиции и комендант крепости ген. Бржозовский, принявший корпус, послал рапорт Верховному Главнокомандующему о ходе обороны, на коем была наложена Государем Императором следующая резолюция: «Выражаю самую горячую благодарность всему составу доблестного гарнизона Осовца».

Комендант крепости в своем приказе отметил, между прочим, совершившееся событие в следующих выражениях: «В развалинах взрывов и пепле пожаров гордо упокоилась сказочная твердыня, и мертвая она стала еще страшнее врагу, всечасно говоря ему о доблести защиты. Спи же мирно, не знавшая поражения, и внуши всему русскому народу жажду мести врагу до полного его уничтожения. Славное, высокое и чистое имя твое перейдет в попечение будущим поколениям.

Пройдет недолгое время, залечит Мать Родина свои раны и в небывалом величии явит Mиpy свою славянскую силу; поминая героев Великой Освободительной войны, не на последнем месте поставит она и нас защитников Осовца».

Общее заключение.

Остатки крепостиОсовец поколебал незаслуженную славу сокрушительности немецкой техники и доказал возможность успешной, длительной защиты даже такой небольшой и в значительной своей части, далеко не современной крепости, какой она была. Теперь уже не секрет, что наши первоклассные крепости Новогеоргиевск и Ковно сдались не потому, чтобы произведенные разрушения в оборонительных сооружениях и потери в бойцах лишали бы возможности дальнейшего сопротивления, а потому что в голове и сердце комендантов их и в массе бойцов не оставалось веры в успех дальнейшей борьбы. Человек всегда был и будет главным орудием борьбы, все равно происходит онa в открытом поле, в окопах или за верками крепостных сооружений — ведь и в основательно разрушенной крепости найдутся и стрелковые и пулеметные позиции и благоприятные условия для штыковых контр-атак. Надо установить лишь взгляд, что сама крепость и форты являются позициями ближнего боя и если еще артиллерия крепостных плацдармов должна вести дальний бой, то фортовая, если таковая имеется сверх капонирной, отнюдь не должна служить делу дальнего боя.

Остатки крепостиА при таких условиях никакие разрушения, если потери гарнизона не превышают общий % нормы боевой упругости войск, не дают права на признание бесполезности дальнейшего сопротивления и оставления крепостных верков. А потому главное в деле обороны крепости — это во первых надлежащее возглавление гарнизона и всего его аппарата управления, а во вторых первоначальный высокие качества его гарнизона и мероприятия для поддержания их на должной высоте.

По вопросу же о методе или вернее тактике борьбы обороняющегося можно по опыту Осовца сделать следующие краткие заключения.

Крайне желательно истощать силы противника на подступах, к крепости, дабы заранее ослабить его наступательный порыв.

С этой целью необходимо иметь подготовленные впереди крепости позиции; на таковых, не получающих огневой поддержки крепостной артиллерии, бои не должны доводиться до кризиса.

Ближайшая передовая позиция должна получать сильнейшую огневую поддержку крепостной артиллерии и ее следует иметь на таком рубеже и конфигурации местности, чтобы противник для своей артиллерии не находил позиций, позволяющих с одинаковым удобством, без риска обнаружения своего местонахождения действовать как по передовой позиции, так и по крепости.

Оборона передовой позиции должна носить активный характер, особенно в период установки осадной артиллерии и подготовки штурма бомбардировкой, это в первых, для того чтобы препятствовать его приближению линией обложения и размещению артиллерии на более близких дистанциях, а во вторых, дабы расстраивать его расчёты по приведению в исполнение плана штурма.

Если огонь артиллерии обороняющегося не сломлен, передовая позиция должна держаться до предела сопротивления.

Характер укрепления передовых позиций должен носить тип укрепленных полос, но если нет времени и средств для надлежащего оборудования их, то главное внимание должно быть обращено на устройство надежных убежищ, особенно для резервов, отлично маскированных. Роль искусственных препятствий может выполнять заградительный огонь крепостной артиллерии. При наличии таковых оборона с успехом может основываться на штыковых контратаках.

Войска, назначаемые для борьбы на подступах к крепости в случае затяжного характера ее, должны иметь смену.

Гарнизон ближайшей к крепости передовой позиции должен состоять из особо надежных войск, периодически сменяемых, причем в ночное время должен усиливаться.

Приведение крепости в оборонительное состояние помимо совершенствования стрелковых позиций оборудованием их блиндажами, легкими козырьками, поперечными, и что особенно важно, тыльными траверсами, должно заключаться в устройстве возможно большего количества убежищ, так как разрушительная сила современной осадной артиллерии такова, что одним снарядом может быть разрушен целый каземат или казарма на сотни бойцов и в таком случае они рискуют очутиться под открытым небом.

Это обстоятельство вообще указывает на желательность рассредоточенного расположения бойцов и сооружения в крепостях большого количества бетонных убежищ, но каждое на меньшее количество бойцов. Должны быть рассредоточены и склады боевых припасов.

В состав крепостной артиллерии обязательно должны быть включена дальнобойная артиллерия, хотя и небольших калибров. Размещение крепостной артиллерии должно быть, возможно, рассредоточенным, причем должно быть намечено и подготовлено значительное количество запасных позиций с удобными сообщениями между ними, убежищами для прислуги и запаса боевых припасов. Следует иметь и запасные наблюдательные пункты.

Крепостная артиллерия не должна вступать в состязание с артиллеpиeй атаки, но обрушиваться сосредоточенным огнем по обнаружившим себя батареям противника. Стрельба по вероятным районам нахождения осадных батарей, допустима лишь в тех случаях, когда такие батареи ведут особенно вредный для крепости огонь. Часть батарей со своими наблюдателями должны быть все время на готовы для действий по пехоте противника. Эти батареи должны иметь двойной комплект наблюдателей — один в крепости, другой на передовой позиции. Употребление их для иных целей должно допускаться не иначе, как с разрешения коменданта.

Гарнизон крепости должен периодически практиковаться в принятии противоштурмового положения.

В периоды, свободные от нарядов на службу или работы, гарнизон должен совершенствоваться в своей боевой подготовке, в часы отдыха бойцы должны получать возможность удовлетворять свои духовные запросы.

Все начальствующие лица должны всегда подавать пример исполнительности, бодрости, неутомимости, заботливости о подчиненных, не считаясь с опасностями жизни, дабы войсковые части не могли бы считать себя «обреченными», а начальников «скрывающимися» от опасности.

Вся жизнь в крепости должна быть проникнута строгой регулярностью и порядком во всем и близким общением всех друг с другом.

В. БУНЯКОВСКИЙ. Военный историк.

http://www.grwar.ru/library/Bunyakovsky/index.html

Дорогая цена ОбороныЭта Оборона дорого далась Русской армии. Но еще более высокую цену заплатили немцы. Было сорвано серьезное наступление немецкой армии и сорваны планы немецкого командования на долгий срок.

Никто не забыт….Ничто не забыто…

1 ответ на Забытая летопись Героизма русского народа. Оборона Осовца.

  1. Крепость Осовец. Бессменный часовой
    Девять лет под землёй
    Русский солдат, простоявший в карауле бессменно девять лет, остался верен присяге…
    Генерал-майор Бржозовский покинул опустевшую крепость последним. Он подошел к расположившейся в полукилометре от крепости группе саперов. Царило тягостное молчание. Последний раз, посмотрев на свою полуразрушенную, осиротевшую, но непобедимою крепость, комендант Бржозовский сам повернул ручку. Целую вечность бежал по кабелю электрический ток. Наконец, раздался страшный грохот, под ногами затряслась земля и в небо взметнулись фонтаны земли вперемешку с кусками железобетона. Осовец — умер, но не сдался!
    Так завершилась более чем полугодовая героическая оборона крепости Осовец.
    А теперь рассказ. Может легенда, может нет….
    ГАРНИЗОН УШЕЛ, ЧАСОВОЙ ОСТАЛСЯ…
    К августу 1915 года в связи с изменениями на Западном фронте, стратегическая необходимость в обороне крепости потеряла всякий смысл. В связи с этим верховным командованием русской армии было принято решение прекратить оборонительные бои и эвакуировать гарнизон крепости. Но в ней и в окружавших ее фортах находились многочисленные армейские склады, и надо было сделать все, чтобы запасы, хранившиеся там, не попали в руки врага.
    18 августа 1915 г началась эвакуация гарнизона, которая проходила без паники, в соответствии с планами. Эвакуация крепости — тоже пример героизма. Потому как вывозить все из крепости пришлось по ночам, днем шоссе было непроходимо: его беспрестанно бомбили немецкие аэропланы. Не хватало лошадей, и орудии приходилось тащить в ручную и каждое орудие тянули на лямках 30-50 человек. Все, что невозможно было вывезти, а также уцелевшие укрепления, которые противник мог бы использовать в своих интересах, были взорваны саперами. Вывод войск из крепости закончился 22 августа и лишь несколько дней спустя немцы решились занять развалины.
    В 1918 году руины героической крепости стали частью независимой Польши. Начиная с 20-х годов, польское руководство включило Осовец в свою систему оборонных укреплений. Началось полномасштабное восстановление и реконструкция крепости. Было проведено восстановление казарм, а также разборка завалов, мешающих дальнейшему ходу работ.
    При разборе завалов, около одного из фортов, солдаты наткнулись на каменный свод подземного тоннеля. Работа пошла с азартом и уже довольно быстро была пробита широкая дыра. Подбадриваемый товарищами в зияющую темноту спустился унтер-офицер. Торящий факел вырвал из кромешной тьмы сырую старую кладку и куски штукатурки под ногами.
    И тогда произошло нечто невероятное.
    Прежде чем унтер-офицер успел сделать несколько шагов, откуда-то из темной глубины тоннеля гулко прогремел твердый и грозный окрик:
    -Стой! Кто идет?

    Унтер остолбенел. — Матка Боска, — перекрестился солдат и рванул наверх.
    И как полагается, на верху, он получил должную взбучку от офицера за трусость и глупые выдумки. Приказав унтеру следовать за ним, офицер сам спустился в подземелье. И снова, едва лишь поляки двинулись по сырому и темному тоннелю, откуда-то спереди, из непроницаемо-черной мглы так же грозно и требовательно прозвучал окрик:
    -Стой! Кто идет?
    Вслед за тем в наступившей тишине явственно лязгнул затвор винтовки. Инстинктивно солдат спрятался за спину офицера. Подумав и справедливо рассудив, что нечистая сила вряд ли стала бы вооружаться винтовкой, офицер, хорошо говоривший по-русски, окликнул невидимого солдата и объяснил, кто он и зачем пришел. В конце он спросил, кто его таинственный собеседник и что делает под землей.
    Поляк ожидал всего, но только не такого ответа:
    — Я, часовой, и поставлен сюда, охранять склад.
    Сознание офицера отказывалось воспринять такой простой ответ. Но, все же взяв себя в руки, он продолжил переговоры.
    — Могу я подойти, — взволновано спросил поляк.
    — Нет! — сурово раздалось из темноты. — Я не могу допустить никого в подземелье, пока меня не сменят на посту.
    Тогда ошеломленный офицер спросил, знает ли часовой, сколько времени он пробыл здесь, под землей.
    — Да, знаю, — последовал ответ. — Я заступил на пост девять лет назад, в августе тысяча девятьсот пятнадцатого года. Это казалось сном, нелепой фантазией, но там, во мраке тоннеля, был живой человек, русский солдат, простоявший в карауле бессменно девять лет. И что невероятнее всего, он не бросился к людям, возможно врагам, но все же, людям общества с которыми он был лишен целых девять лет, с отчаянной мольбой выпустить его из страшного заточения. Нет, он остался верен присяге и воинскому долгу и был готов защищать вверенный ему пост до конца. Неся свою службу в строгом соответствии с воинским уставом, часовой заявил, что его может снять с поста только разводящий, а если его нет, то «государь император».
    ОСВОБОЖДЕНИЕ
    Начались долгие переговоры. Часовому объяснили, что произошло на земле за эти девять лет, рассказали, что царской армии, в которой он служил, уже не существует. Нет даже самого царя, не говоря уже о разводящем. А территория, которую он охраняет, теперь принадлежит Польше. После продолжительного молчания солдат спросил, кто в Польше главный, и, узнав, что президент, потребовал его приказа. Лишь когда ему прочитали телеграмму Пилсудского, часовой согласился оставить свой пост.
    Польские солдаты помогли ему выбраться наверх, на летнюю, залитую ярким солнцем землю. Но, прежде чем они успели рассмотреть этого человека, часовой громко закричал, закрывая лицо руками. Лишь тогда поляки вспомнили, что он провел девять лет в полной темноте и что надо было завязать ему глаза, перед тем как вывести наружу. Теперь было уже поздно — отвыкший от солнечного света солдат ослеп.
    Его кое-как успокоили, пообещав показать хорошим врачам. Тесно обступив его, польские солдаты с почтительным удивлением разглядывали этого необычного часового.
    Густые темные волосы длинными, грязными космами падали ему на плечи и на спину, спускались ниже пояса. Широкая черная борода спадала до колен, и на заросшем волосами лице лишь выделялись уже незрячие глаза. Но этот подземный Робинзон был одет в добротную шинель с погонами, и на ногах у него были почти новые сапоги. Кто-то из солдат обратил внимание на винтовку часового, и офицер взял ее из рук русского, хотя тот с явной неохотой расстался с оружием. Обмениваясь удивленными возгласами и качая головами, поляки рассматривали эту винтовку.
    То была обычная русская трехлинейка образца 1891 года. Удивительным был только ее вид. Казалось, будто ее всего несколько минут назад взяли из пирамиды в образцовой солдатской казарме: она была тщательно вычищена, а затвор и ствол заботливо смазаны маслом. В таком же порядке оказались и обоймы с патронами в подсумке на поясе часового. Патроны тоже блестели от смазки, и по числу их было ровно столько, сколько выдал их солдату караульный начальник девять лет назад, при заступлении на пост. Польский офицер полюбопытствовал, чем смазывал солдат свое оружие.
    — Я ел консервы, которые хранятся на складе, — ответил тот, — а маслом смазывал винтовку и патроны.
    И солдат рассказал откопавшим его полякам историю своей девятилетней жизни под землей.
    ИСТОРИЯ ЗАТОЧЕНИЯ
    В день, когда был взорван вход в склад, он стоял на посту в подземном тоннеле.
    Видимо, саперы очень торопились, чтобы вложиться в график и, когда все было готово к взрыву, никто не спустился вниз проверить, не осталось ли в складе людей. В спешке эвакуации, вероятно, забыл об этом подземном посту и караульный начальник.
    А часовой, исправно неся службу, терпеливо ожидал смены, стоя, как положено, с винтовкой к ноге в сырой полутьме каземата и поглядывая туда, где неподалеку от него, сквозь наклонную входную штольню подземелья, скупо сочился свет веселого солнечного дня. Иногда до него чуть слышно доносились голоса саперов, закладывающих у входа взрывчатку. Потом наступила полная тишина, смена задерживалась, но часовой спокойно ждал.
    И вдруг там, откуда лился солнечный свет, раздался глухой сильный удар, больно отозвавшийся в ушах, землю под ногами солдата резко встряхнуло, и сразу же все вокруг окутала непроглядная, густая тьма.
    Придя в себя, солдат осознал всю тяжесть происшедшего, но отчаяние, естественное в таких ситуациях, ему удалось побороть, хотя и не сразу. Как бы то не было, но жизнь продолжается и часовой, прежде всего, стал знакомиться со своим подземным жильем. А жильем его, по счастливой случайности, оказался большой интендантский склад. В котором были большие запасы сухарей, консервов и других самых разнообразных продуктов. Если бы вместе с часовым тут, под землей, очутилась вся его рота, то и тогда этого хватило бы на много лет. Можно было не опасаться — смерть от голода не грозила ему. Здесь даже оказалось солдатское успокоительное — махорка. А спички и большое количество стеариновых свечей позволяли разогнать гнетущую тьму.
    Тут была и вода. Стены подземного склада всегда были влажными, и кое-где на полу под ногами хлюпали, лужи. Значит, и жажда не угрожала солдату. Сквозь какие-то невидимые поры земли в склад проникал воздух, и дышать можно было без труда.
    А потом забытый часовой обнаружил, что в одном месте в своде тоннеля пробита узкая и длинная вентиляционная шахта, выходящая на поверхность земли. Это отверстие, по счастью, осталось не совсем засыпанным, и сквозь него вверху брезжил мутный дневной свет. Итак, у подземного Робинзона было все необходимое, чтобы поддерживать свою жизнь неограниченно долгое время. Оставалось только ждать и надеяться, что рано или поздно русская армия возвратится в Осовец и тогда засыпанный склад раскопают, а он снова вернется к жизни, к людям. Но в мечтах об этом он, наверно, никогда не думал, что пройдет столько лет, прежде чем наступит день его освобождения.
    Остается загадкой, как коротал девять лет одиночества этот человек, как он сохранил свой рассудок и не забыл человеческую речь. Ведь даже у Робинзона, которому одиночество было невыносимо и чуть его не сломало, было больше надежды на спасение, залитый солнцем остров и Пятница.
    Однако и в подземной жизни были свои события, нарушавшие однообразное течение времени и подвергавшие стойкого солдата нелегким испытаниям.
    Вы помните, что на складе хранились огромные запасы стеариновых свечей, и первые четыре года солдат мог освещать свое подземелье. Но однажды горящая свеча вызвала пожар, и, когда часовой проснулся, задыхаясь в густом дыму, склад был охвачен пламенем. Ему пришлось вести отчаянную борьбу с огнем. В конце концов, обожженный и задыхающийся, он все же сумел потушить пожар, но при этом сгорели оставшиеся запасы свечей и спичек, и отныне он был обречен на вечную темноту.
    А потом ему пришлось начать настоящую войну, трудную, упорную и изнурительно долгую. Он оказался не единственным живым обитателем подземелья — на складе водились крысы. Сначала он даже обрадовался тому, что здесь, кроме него, были другие живые существа, пусть и бессловесные. Но мирное сосуществование длилось не долго, крысы плодились с такой ужасающей быстротой и вели себя так дерзко, что вскоре возникла опасность не только для складских запасов, но и для человека. Тогда солдат начал войну против крыс.
    В непроницаемой темноте подземелья борьба человека с быстрыми, проворными умными хищниками была изматывающей и трудной. Но человек, вооруженный штыком и смекалкой, научился различать своих невидимых врагов по шороху, по запаху, невольно развивая в себе острое чутье животного, и ловко подстерегал крыс, убивал их десятками и сотнями. Но они плодились еще быстрее, и эта война, становясь все более упорной, продолжалась в течение всех девяти лет, вплоть до того дня, когда солдат вышел наверх.
    КАЛЕНДАРЬ
    Как и у Робинзона, у подземного часового тоже был свой календарь. Каждый день, когда наверху, в узком отверстии вентиляционной шахты, угасал бледный лучик света, солдат делал на стене подземного тоннеля зарубку, обозначающую прошедший день. Он вел счет даже дням недели, и в воекресенье зарубка на стене была длиннее других.
    А когда наступала суббота, он, как подобает истому русскому солдату, свято соблюдал армейский «банный день». Конечно, он не мог помыться — в ямах-колодцах, которые он вырыл ножом и штыком в полу подземелья, за день набиралось совсем немного воды, и ее хватало только для питья. Его еженедельная «баня» состояла в том, что он шел в отделение склада, где хранилось обмундирование, и брал из тюка чистую пару солдатского белья и новые портянки.
    Он надевал свежую сорочку и кальсоны и, аккуратно сложив свое грязное белье, клал его отдельной стопой у стены каземата. Эта стопа, растущая с каждой неделей, и была его календарем, где четыре пары грязного белья обозначали месяц, а пятьдесят две пары — год подземной жизни. Когда настал день его освобождения, в этом своеобразном календаре, который уже разросся до нескольких стоп, накопилось больше четырехсот пятидесяти пар грязного белья.
    Вот почему часовой так уверенно ответил на вопрос польского офицера, сколько времени он провел под землей.
    СЛЕПОЙ ГЕРОЙ
    Такую историю о девятилетней жизни в подземелье поведал бессменный часовой откопавшим его полякам. Затворника привели в порядок и отвезли в Варшаву. Там осмотревшие его врачи установили, что он ослеп навсегда. Жадные на сенсации журналисты не могли проигнорировать такое событие, и вскоре история о забытом постовом появилась на страницах польских газет. И, по словам бывших польских солдат, когда офицеры, читали эту заметку то, говорили им: — Учитесь, как надо нести воинскую службу, у этого храброго русского солдата.
    Солдату предложили остаться в Польше, но он нетерпеливо рвался на родину, хотя родина его была уже не та, и называлась по-другому. Советский союз встретил солдата царской армии более чем скромно. И подвиг его остался не воспетым, поскольку не было, по мнению идеологов новой страны, места подвигам в царской армии. Ведь только советский человек мог совершать подвиг. Реальный подвиг реального человека превратился в легенду. В легенду, которая не сохранила главного — имени героя.

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.