Warning: Creating default object from empty value in /home/users/m/mkam/domains/vandeya.ru/wp-content/plugins/buddypress/bp-loader.php on line 71
 Русские вне России — генерал Дитерихс | Русская Вандея

Русские вне России — генерал Дитерихс

10.03.2012 в Эмиграция

Русские вне России — генерал Дитерихс

Часть 1

Они на долгие годы были вычеркнуты из истории страны, в которой им не нашлось места. Этот цикл о судьбах изгнанников, о лидерах Белого Движения Гражданской Войны в России. Один из них, генерал Дитерихс, однажды сказал: «За веру Христову, за права народа я буду вести борьбу до конца».

Советские историки не часто писали о лидерах антибольшевистской борьбы. Не был исключением и генерал Михаил Константинович Дитерихс — последний лидер Белой России, Правитель Приамурского Земского Края, человек, провозгласивший лозунгом добровольческого движения восстановление монархии. Его редкие оценки в советской литературе не отличались разнообразием. «Махровый реакционер», «идеолог черносотенной реакции», «выразитель религиозного экстремизма». Но и в русском зарубежье Дитерихс не удостоился лестных эпитетов. «Жанна-д-Арк в рейтузах» и «наивный монархист» — так почему-то отзывались о нем лидеры эмиграции после окончания гражданской войны. Странная характеристика человека, которого многие считали последним рыцарем старой России. Сам Михаил Константинович не раз говорил, что борьба с властью, провозгласившей отрицание Бога и Церкви, допустившей страшный грех Цареубийства, может восприниматься только как крестовый поход. Слова эти были хорошо известны всем его офицерам. Не случайно, еще в 1919 году Владимир Менестрель так описал генерала Дитерихса:

За родину, семьи и Бога
Под знаменем чистым креста
Идет он сумрачно строго
И шепчут молитву уста.

И веришь, что ужасы ада
Прогонит крестовый поход
Исчезнет звериная правда
И солнце России взойдет.

Летом 1922 года Приморье находилось в состоянии острого политического кризиса. Япония начала переговоры с Советской Россией, подготавливая вывод своих войск с Дальнего Востока. «Последняя пядь Русской Земли отдается на произвол красного террора», — горько шутили немногочисленные белые воины. Необходимо было назначить нового Командующего войсками. Спасение армии виделось в приглашении лица, способного объединить разнородные политические интересы во имя продолжения борьбы с большевизмом. Наиболее подходящей фигурой для этого представлялся генерал Дитерихс. Он не был связан ни с одной из противоборствовавших политических группировок Приморья, к тому же — обладал несомненным авторитетом для всего белого воинства. Только разработка плана легендарного Брусиловского прорыва чего стоила. А ведь была еще служба в армии адмирала Колчака, где Михаил Константинович возглавлял штаб фронта.

Но, прежде чем возобновить вооруженную борьбу с большевиками, Дитерихс принял участие в созыве и работе Земского собора, последнего в истории России. 23 июля 1922 года после военного парада, крестного хода и молебна, открылось его первое заседание. Редкий пример народного единодушия наблюдали участники тех событий. Молитвенный порыв объединил священников и мирян, солдат и офицеров, казаков, рабочих и крестьян. На мгновение забылись былые распри, словно вернулась старая Россия, и не было страшных лет смуты. Но, только на мгновение, что особо выделил в своем выступлении член президиума собора Сергей Руднев:

«Мы не помиримся и понесем скорее кабалу и господство чужаков, но своему простому смертному, ровне своей, за совесть, а не за страх, — не подчинимся. У нас в Белом движении такого праведника не явилось. На простом, обыкновенном, хотя бы и самом порядочном человеке, мы не миримся: нам надо какой-то чудесный, непонятный даже, ореол».

Земский собор принял решение, которое теперь, спустя годы, можно назвать судьбоносным: впервые за всю историю Белого движения Дом Романовых был признан «Царствующим». В годы гражданской войны вопрос о форме правления в России откладывался до созыва Учредительного собрания. Все белые правительства неизменно стояли на позициях «непредрешения», считая главной своей задачей борьбу с большевизмом и прекращение междоусобной войны. Потом Учредительное собрание само определит будущее России,- были уверены Деникин, Колчак и Врангель. Теперь же, после резолюции, принятой Земским собором, идеология получала прочную основу, на которой можно было приступить к построению новой государственной системы. Ввиду невозможности прибытия представителей Дома Романовых во Владивосток, следовало избрать Правителя Приамурского края. Он должен был позднее «дать ответ за все учиненное по долгу Правителя перед Русским Царем и Русской Землей». Единоличная власть признавалась более всего соответствующей российской действительности. Большинством голосов земский собор избрал генерала Дитерихса. Собственно, и альтернативы ему никакой не было.
6 августа 1922 года Михаил Константинович зачитал свой указ N 1, содержавший положения об основах государственного строительства в Белом Приморье:

«Здесь на краю земли Русской, в Приамурье, вложил Господь в сердца и мысль всех людей единую мысль и единую веру: России Великой не быть без Государя. И перед нами стоит задача, долг и благой крест направить все служение свое к уготованию пути Ему — нашему будущему Боговидцу. Мы бедны в земле, но с нами Бог».

После вступления во власть Дитерихс сосредоточил все свои усилия на борьбе с большевизмом. Возможно, в глубине души он понимал, что шансов на победу в гражданской войне у него не очень и много. Тем более что одна губерния против Красной России долго выстоять не могла. Всем еще была памятна попытка Врангеля отстоять Крым. Даже тотальная мобилизация, организованная Дитерихсом, не дала пополнения и без того немногочисленному белому воинству. К примеру, из Владивостока в армию прибыло всего 176 человек. То, что край сохранял свою независимость от советской власти во многом благодаря «японским штыкам», признавали почти все. Однако, и основной тезис советских историков, согласно которому вся политика белых в Приморье диктовалась из Токио в корне неверный. Японцы без особого восторга приняли решение Земского собора и, как говорили злые языки, именно поэтому перестали оказывать помощь Дитерихсу.
И все же, генерал не сдавался. 14 октября 1922 года немногочисленные добровольческие полки вступили в свой последний бой с превосходящими их в пять раз частями Красной армии. Видя отступление своих гимназистов и кадетов, Дитерихс понял, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Ему оставалось лишь одно — организовать эвакуацию армии и беженцев. Михаил Константинович лично контролировал посадку на суда. Все желающие покинуть Приморье смогли это сделать на 35 кораблях. Владивосток — последний оплот старой русской государственности — был оставлен белыми войсками. Бывший доброволец Евгений Шах, уже в эмиграции, так описал расставание с Родиной:

Как помню я вечер прощальный,
Последний в моей стране,
Вкус дыма и звон погребальный,
И город вверху в огне.

Шел дождь, такой мелкий, серый
Я плыл неизвестно куда…
Последние клочья веры
Глотала у носа вода.

17 октября 1922 года генерал Дитерихс издал свой последний указ, ставший финальным аккордом всего Белого движения в России: «Я горячо верю, что Россия вновь возродится. Но мы были недостойны еще этой великой милости Всевышнего Творца».
Вооруженное противостояние большевикам становилось историей. Тысячи людей навсегда покидали Отчизну. Скупые лучи осеннего солнца освещали неясные очертания прибрежных скал, медленно уходящих за горизонт. Последние белые воины молча бросали прощальные взгляды на Россию. Страну, теперь уже окончательно становившуюся Советской.

Русские вне России — генерал Дитерихс.

Часть 2

Они на долгие годы были вычеркнуты из истории страны, в которой им не нашлось места. Этот цикл о судьбах изгнанников, о лидерах Белого Движения Гражданской Войны в России. Один из них, генерал Дитерихс, однажды сказал: «Мечтать о воскресении Родины с большевиками — совершенно бесцельно».

Михаил Константинович Дитерихс был убежденным сторонником монархии. Правда, он не держал у себя на столе фотографию Николая Второго, как генерал Маннергейм. Не выставлял на показ свою преданность династии, как граф Келлер и не позволял себе забывать о ней в угоду политическим интересам, как атаман Краснов. Верность престолу, которому он давал присягу, была главным смыслом жизни Дитерихса. При этом Михаил Константинович неустанно повторял, что возрождение династии произойдет не в результате бесконечных споров о старшинстве того или иного представителя Дома Романовых, не в поисках «чудом спасшихся» членов царской семьи, а в построении русской государственной власти на принципах идеологии исторического национально-религиозного самодержавного монархизма. В одном из писем председателю Русского Обще-Воинского союза, тоже убежденному монархисту барону Врангелю, Дитерихс указывал: «Разве для себя я вел братоубийственную войну и готов снова к ней? Разве для восстановления своих генерал-лейтенантских привилегий? Была бы Русь Святая и торжествовала бы предопределенная ей от Бога цель!». Как перекликаются эти слова со строками Ивана Савина:

Оттого высоки наши плечи,
А в котомках акриды и мед,
Что мы, грозной дружины предтечи,
Славословим крестовый поход.

Оттого мы в служенье суровом
К Иордану святому зовем,
Что за нами, крестящими словом,
Будет воин, крестящий мечом.

Дитерихс был монархистом, но при этом не признавал деятельность дома Романовых в эмиграции. Он неустанно подчеркивал, что для него странен и неприемлем такой момент: представители русского зарубежья ищут объединения не во имя создания однородных идей, а вокруг сомнительных деятелей, которые лишь называют себя сторонниками престола. Особенно жестко он полемизировал с Великим князем Кириллом Владимировичем, который считал возможным сотрудничать с представителями Красной армии и ждать внутреннюю эволюцию сталинского режима. Лозунг «Царь и Советы», столь популярный у части русской эмиграции, вызывал у генерала резкое отчуждение. В своем письме Великому князю Михаил Константинович с горечью отмечал: «Начинать всякое возрождающее движение необходимо с поднятия в русском народе основ чистоты и святости. А мне отвечают на это: слишком долгий и сложный путь, и другие успеют использовать современное шаткое положение советской власти. Вы ошибаетесь: ничто не удержится в русском народе, что не от Христа».

Перспективы династии генерал видел в молодых представителях дома Романовых. С декабря 1933 года Дитерихс вел переписку с внуком Александра III, Великим князем Никитой Александровичем, исключенным из членов императорской фамилии. Михаил Константинович считал его потенциальным вождем антибольшевистского сопротивления, будущим Верховным Правителем России. Однако Дитерихс был убежден, что встать во главе Белой борьбы представитель династии может только после создания единого антисоветского политического фронта, после начала непосредственных боевых операций на территории СССР. В своем письме Великому князю от 30 марта 1934 года генерал отмечал:

«Теперь настало время, чтобы в последней борьбе создать то идейное монолитное ядро, которое должно привлечь вокруг себя растрепанные и сбитые социализмом с исторического пути, расчлененные на бесчисленное множество толков народные массы всероссийских народов и вернуть их под едино Святой стяг Веры, Царя и Отечества».

В начале 30-х годов, когда Европа с изумлением наблюдала за успехами первых пятилеток, призывы Дитерихса к возрождению монархии могли показаться еще большим анахронизмом, чем в 1922 году во Владивостоке. Но генерал продолжал непоколебимо верить в спасение страны через возврат к историческим ценностям старой России. Не случайно он много внимания уделял церковной жизни русского зарубежья. Стараниями семьи Михаила Константиновича была устроена прекрасная домовая церковь. Значительные пожертвования выделялись на убранство Свято-Николаевского Храма в Шанхае. В штаб-квартире РОВСа, организовали небольшой музей военных реликвий и библиотеку русских книг. Именно там хранились документы по убийству Николая Второго, в том числе серебряная иконка императрицы и книжка басен Лафонтена с инициалами Великих княжон. Постоянно устраивались вечера, встречи православных праздников, в которых активное участие принимали и Дитерихсы.

Но главным для генерала была борьба с большевизмом. Под его руководством в составе Дальневосточного Отдела Русского общевоинского союза готовились боевые группы для работы на территории СССР. Молодые офицеры Марковкин, Куриев, Науменко и Усольцев были успешно переправлены через границу в Хингане, однако вскоре попали в засаду и погибли. К сожалению, данных об этой стороне деятельности Дитерихса крайне мало. Известно лишь, что с началом советско-китайского конфликта на КВЖД летом 1929 года он сообщал в Париж Председателю РОВСа генералу Миллеру: «В Приморской области большое повстанческое движение, которое желательно поддержать…» Но, из-за усиливающейся болезни легких, Михаил Константинович уже не мог руководить Дальневосточным отделом, как того требовала обстановка. Предчувствуя скорую смерть, генерал Дитерихс составил свое политическое завещание:

«Если ныне не чувствовать, что только сила духовного оружия может исторгнуть русский народ из предверия к вратам ада, то значит, не нам причислять себя и к сынам России, распятой за свои грехи, как была распята Царская Семья за грехи Романовых. Мы же тогда представим собой лишь ту накипь, тех бесенят. Очистившийся же от нас больной все же вернется к ногам Христа».

8 октября 1937 года, в возрасте шестидесяти трех лет Михаил Константинович Дитерихс скончался. На похороны последнего главнокомандующего белых армий собрались сотни его офицеров. Казалось, что весь русский Шанхай пришел проститься с генералом. Он был похоронен на кладбище Лю-Ха-Вэй. На могиле установили каменный крест в старорусском стиле с лампадкой и надписью: «Воевода Земской Рати генерал-лейтенант Михаил Константинович Дитерихс…». Строки бывшего добровольца Алексея Гессена как нельзя больше подходят к последнему вождю Белого Воинства:

Сожженным, опустевшим душам
Борьба и искусом все трудней
Но давней верности своей
Святых обетов не нарушим
И глядя в ночь, в глухую ночь
Мы гордо, мы спокойно скажем:
«Не поддались мы силам вражьим
Сомненья, слабость, горечь – прочь!»

Бурные события ХХ века не пощадили могилы генерала. В разгар «культурной революции» кладбище в Шанхае было уничтожено и на его месте построены жилые дома. Но идеи, служению которым Дитерихс посвятил свою жизнь, продолжают волновать россиян. И сейчас, когда идут споры о том, какой должна быть национальная идея, возможно ли возрождение монархии, кого следует считать настоящим патриотом и государственником, не лишним будет вспомнить о некоторых из решений, которые принял последний российский Земский собор 1922 года. По крайней мере, с позиций возрождения духовности граждан страны. Как любил повторять сам Михаил Константинович Дитерихс: «Да восстановится Святая Русь в ее прежнем величии и славе».

http://www.veneportaal.ee/ajalugu/03/22030703.htm

Прокомментировать

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.